Киф был прав — обычная звучащая речь давалась Шедли с трудом. Насколько я понял по рассказам Боггета, которого однажды угораздило возродиться в мире Шедли, для ски использовать устную речь было чем-то вроде того, как если бы мы все, сидя за одним столом, вдруг решили перестать разговаривать и стали бы писать друг другу письма на обычной бумаге. Речь была нужна только для общения с людьми, да и то это было скорее актом снисхождения — неприятным, но необходимым, поскольку ски, являясь расовой элитой, были малочисленны и во многом зависели от почитавших их людей.
По дому Шедли не тосковал. Мне было сложно поверить в это. Справедливо предположив, что многих из нас это будет беспокоить, Боггет постарался объяснить, что представителям расы ски это чувство незнакомо. Так как их мозг постоянно находится в особом, напряженном состоянии, они почти никогда не думают о прошлом, не вспоминают его. Они осмысляют его и учитывают как жизненный опыт, но имеют с ним очень слабую эмоциональную связь. Фокус их внимания обращен к настоящему, и если обстоятельства меняются, они стараются как можно удачнее в них вписаться. Так они выживают. К тому времени, как Шедли оказался в нашей компании, его родной мир уже стал для него прошлым. Он принял это — и это одновременно восхищало и пугало.
Нынешнее положение и наша компания, кажется, нравились мальчику. Его испытание молчанием мы все-таки прошли, но мы сжульничали: не произнося слова вслух, мы переписывались. Все-таки совсем не разговаривать между собой было невозможно. Шедли, если и раскусил нас, вида не подал. В своих подозрениях Рэккен был далек от истины: Шедли не умел читать чужие мысли. Но он мог передавать свои мысли на расстоянии так, как если бы он произносил слова вслух, а также улавливать присутствие рядом других людей, даже если они пытались оставаться незамеченными. Мы провели небольшой эксперимент: Рэккен, Лэнди, Алена и Киф пытались прятаться от Шедли, используя свои классовые навыки. Рэккена и Алену он находил без труда. Отыскать Кифа он мог, только если тот не использовал специальных навыков для того, чтобы скрывать свое присутствие. А вот найти Лэнди он ни разу так и не смог, хотя его без труда засекали мои «Глаза врага». Это было очень важным наблюдением. Кстати, местных жителей Шели мог обнаруживать тоже.
— Когда я стану старше, мой дар разовьется, и я смогу внушить кому-нибудь свою мысль, словно человек сам пришел к ней, — сообщил нам Шедли таким тоном, будто бы хотел, чтобы мы имели это в виду. — Но влиять на таких, как Айс и Лэнди, я, кажется, не смогу никогда.
Всех обитателей этого мира он разделил на три группы: глухо-немые, немые и я. К глухо-немым для Шедли относились игроки. В этом не было ничего странного, ведь они присутствовали здесь не в своих настоящих телах. Немного исправил положение интерфейс — он удивительным образом мог преобразовывать мысленные послания Шедли в текстовые сообщения, а Айс или Лэнди могли точно так же на них отвечать. Но во время боя это был не тот способ общения, которого следовало придерживаться. «Немыми» были местные жители и безмирники. Боггет, Курай, Тим, Киф, Рэккен, тетушка Анжела и Алена — они все слышали Шедли, если он говорил им что-то с помощью своих мыслей, но ответить могли только вслух. Я же благодаря «Слову» мог и отвечать. Мана при этом тратилась, но не так значительно, как если бы я пытался кого-то подчинить своей воле, а навык тем не менее прокачивался. Я подумал, что мы с Шедли, сработавшись, могли бы представлять собой очень серьезную угрозу для любого из врагов нашего маленького сообщества.
— Я рад, что ты присматриваешь за ним. За всеми ними.
Сидя под деревом, мы с Кифом наблюдали за «младшей группой». Ребята разобрались с текущим паком и двинулись навстречу следующему. Айс танковал. Рэккен, Лэнди и Шедли атаковали, Рэккен при этом прикрывал Шедли. Немного помолчав, я спросил:
— Киф, сколько поколений безмирников ты вырастил?
Он грустно улыбнулся.
— Много… Наверное, много, Сэм. Я не помню точно. Но ты первый, кто догадался об этом. Кто вообще меня о таком спрашивает.