— Тим, пожалуйста, не надо. Все давно закончилось. Просто пойдем отсюда. Я…
— Ты не должен был так поступать! Ты не должен был скрывать это!
Мое подобие улыбки превратилось в гримасу горечи.
— И что бы вы сделали, если бы я рассказал? Что вы могли сделать?
Даже в неярком свете магических огней было видно, что лицо Тима побледнело.
— Вы сделали все, что могли. И вы спасли меня. Остальное не имеет значение. Все закончилось, Тим. Идем.
Он покачал головой.
— Для тебя ничего не закончилось.
Я невольно сглотнул. Да, меня трясло, паника и страх сочились буквально через поры кожи. Стены — не каменные стены пещеры, а железные стены, стенки — снова сходились вокруг меня и сдавливали, сдавливали, сдавливали, не давая дышать. Но со временем это должно было пройти. Как-то ведь я справлялся.
— Сэм…
Я привалился к камню. Пот тек у меня со лба.
— Пожалуйста, Тим. Не надо. Я…
«Отдай, — послышался вдруг голос Шедли. Я повернул голову и заметил, что он тянет меня за другой рукав. — Пожалуйста, отдай мне это».
«О ЧЕМ ТЫ?»
«Отдай то, что ты чувствуешь. Не все. Хотя бы часть».
«Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ».
«Тогда позволь мне самому взять. Можно?»
Я кивнул.
Тим переводил встревоженный взгляд с одного из нас на другого. Вдруг что-то невидимое резко сдавило мне горло. Я начал задыхаться, перед глазами потемнело, вспыхнули яркие точки. Где-то далеко-далеко вскрикнул Тим — я не разобрал слов, но понял, что он зовет меня по имени. Я потянулся руками к шее, ничего не нащупал — а пальцы уже сводило судорогой. Внезапно то, что держало меня, дернуло, будто бы вырывая кусок плоти, и в то же мгновение я вновь обрел возможность дышать.
«Прости, это было грубо, — произнес Шедли. — У меня недостаточно опыта».
— Нормально… — просипел я, откашлявшись. — Все нормально…
Приступ паники действительно отступил. Может быть, Шедли и сделал что-то особенное, но с тем же успехом можно было действительно придушить меня — результат, скорее всего, был бы тем же. Как говорится, клин клином вышибают.
«Это временный эффект, — предупредил Шедли. — Я могу убрать боль, но не рану».
«НИЧЕГО. РАНА СО ВРЕМЕНЕМ ЗАЖИВЕТ, И БОЛИ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ».
Он кивнул.
— Шедли, можно тебя кое о чем попросить? — тихо произнес Тим.
Мальчик повернулся, во взгляде его был вопрос. Тим протянул руку. Шедли задумался.
— Эй, — позвал я.
— Заткнись, Сэм.
Руку Тим все еще держал на весу. Шедли думал.
— Эй! — снова окликнул я, догадываясь о том, что задумал Тим.
— Я сказал, заткнись!
— Шедли, не делай этого! Не смей! — крикнул я, запоздало соображая, что нужно было воспользоваться «Словом» — маны хватало, приказа бы он не ослушался…
Но Шедли уже взял Тима за руку. Словно молния родилась из этого рукопожатия — Тима выгнуло дугой, на мгновение он замер, а потом стал медленно оседать на колени. Его ладонь выскользнула из руки Шедли. Я ринулся к Тиму, схватил за плечи.
— Ты что творишь? Совсем обалдел? Мы же в данже, в любую минуту могут появиться монстры, а наш единственный хилер сам себя выносит! — тревога захлестывала меня, ничего путного в голову не приходило, я нес всякую ерунду. — Тим, Тим, да очнись же ты!
Он приоткрыл глаза. Никогда я не видел ничего подобного — ужас и радость смешивались в его взгляде.
— Извини… — прошептал он. — Но теперь… мне гораздо лучше.
— Тим!.. — я сильнее сжал его плечи. Я отчетливо чувствовал, как они дрожат. И я не знал, как правильно реагировать на то, что сделал Тим. Мне было горько думать об этом. — Ты не должен был…
Он вяло улыбнулся, попытался встать на ноги. Я помог ему.
— Никогда. Никогда больше, слышишь?..
— Твое мнение меня не интересует. Я… Я буду делать это каждый раз. Если Шедли позволит, конечно.
Я оглянулся. Шедли смотрел на нас так, как будто бы то, что произошло, было совершенно нормальным.
— Не смей больше так делать, даже если он попросит, — сказал я вслух. — Иначе… Иначе я перестану с тобой разговаривать.
«Хорошо, — ответил Шедли. — Я тебя понял».
Украдкой я взглянул на Тима. Ему было плохо. Он пытался справиться с ужасом — не своим, моим ужасом, который заставил его пережить Шедли. Тим сгорбился, дышал ртом, часто и порывисто, из глаз его текли слезы, которые он стирал резкими, нервными движениями. Невольно я вспомнил, к чему привело мое использование «Глаз врага» на Боггете.