— Она не говорит, что ей нужно? — поинтересовался Курай. Он, как и другие члены нашей команды, присоединившиеся к нам позже, знали о том, что произошло между мной и Ридой, с моих слов и слов Тима.
— Нет. И предположений у меня никаких.
— Кроме того, что она решила вернуться к тебе, — напомнил Ариэл.
Я кивнул. Мне совершенно не нравилось, что моя личная жизнь стала предметом коллективного обсуждения — кому вообще могло бы понравиться такое? Но выхода не было. Фактически, мы столкнулись с проблемой, знакомой многим командам искателей приключений: нам навязывался игрок, общество которого никому не было по нраву.
Что бы я ни говорил, поведение Риды становилось проблемой. Она зачастила к нам, вертелась около при любой возможности, старалась во все вникать, всем интересоваться, предлагала помощь. Она улыбалась, буквально лучилась хорошим настроением. И в каждом удобном случае она липла ко мне. Именно липла. При всем уважении к тому, что было между нами когда-то, я не мог называть это иначе.
— Нас с ней многое связывает в прошлом, этого не отменить, — произнесла Селейна. — Но я считала, что наши дороги давно разошлись.
Селейна до сих пор оставалась единственной, с кем Рида еще не виделась, и не стремилась это исправить. Казалось, Селейна и на расстоянии чувствует напряженную атмосферу, возникавшую с появлением бывшей соратницы. Курай, Айс, Страйк, Нора и даже Лэнди относились к Риде настороженно, как она ни старалась быть милой. Рэккен и Шедли предпочитали не сталкиваться с ней вовсе.
— Неправильная, — только и ответил Шедли, когда я спросил, что он о ней думает. Выглядел он при этом озадаченным. Объяснить, что имеет в виду, он не смог.
Алена видела Риду всего раз, да и то мельком, и желания сблизиться с ней не испытала. И только Ариэл в этой ситуации повел себя с присущей ему опрометчивой прямолинейностью. Он принялся подбивать к Риде клинья. Он добился нескольких довольно жестких замечаний насчет того, что с ним сделает ее жених, если узнает об этом. Естественно, узнал я об этом от самого Ариэла.
— Мне жаль тебя, парень, — сказал тогда монах.
Женихом своим Рида называла меня. Конечно, делая это, она могла преследовать какую-то иную цель — я даже попросил Кифа наведаться в наш родной мир, постараться разузнать, нет ли у Риды каких-то иных причин навязывать нам свое общество. Через несколько дней магик вернулся ни с чем. Вероятность существования у Риды скрытых мотивов еще оставалась, но с каждым днем я верил в них все меньше.
Я начал избегать Риду. Подготовка рейда с «Целестионом», сбор информации о Горизонте, строительство крепости — все это ведь требовало моего участия, верно? А еще вопросы сбыта остатков дропа из Бездны, подробная разведка территорий вокруг нашей крепости, добыча провианта… Пару раз я попросту исчезал, прихватив с собой Кифа, Тима, Шедли, Рэккена и Лэнди, если тот оказывался поблизости. Мы отправлялись фармить в какую-нибудь локацию с данжем, который открывался для каждой входящей в него команды или игрока индивидуально. То есть, даже если бы Рида выяснила, где мы, она не смогла бы присоединиться к нам.
Я убегал, потому что не знал, что делать. Присутствие Риды тяготило меня. Но дело было не только в этом. Я отчетливо ощущал опасность, исходящую от девушки. Я не мог этого объяснить, чуял нутром, чем-то глубоко интуитивным, животным. И это чувство, не имевшее рационального объяснения, встало между мной и одним человеком.
Сайлет. С тех пор, как мы нос к носу столкнулись с Ридой во дворе гостиницы, я ее больше не видел. Мы не обменялись и парой писем. Через несколько дней Сайлет прислала мне короткое сообщение: «Что случилось?» Я не ответил. Не мог написать: «Ничего» или «Все в порядке», но и рассказать о том, что происходит, тоже не мог. Поэтому я оставил сообщение без ответа.
По отношению к Сайлет я чувствовал себя предателем. Мы провели вместе всего день, между нами не произошло ничего такого, за что мужчине полагалось бы нести ответственность. И все же я чувствовал себя так, словно между нами произошло что-то более важное — не занялись любовью, поддавшись минутному порыву, но доверились друг другу. Теперь же я это доверие предавал.
Мне хотелось увидеться с Сайлет, все ей объяснить. Но я не был уверен, что она захочет меня слушать. В тот день, когда мы встретились в первый раз в Афелисе, я, гонясь за призраком Риды и выкрикивая ее имя, сбил Сайлет с ног и даже не запомнил ее лица. Теперь Сайлет оказалась еще и свидетелем возвращения Риды и наверняка слышала, как она назвала меня любимым. Для девушки этого было более чем достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. А у меня не было сил, чтобы доказывать Сайлет, что я чувствую опасность, исходящую от Риды, поэтому не хочу, чтобы она обратила внимание на мою новую подругу, и что на самом деле между мной и Ридой больше ничего нет…