— Что будем делать теперь?
Сайлет уселась на ящик. Она была раскрасневшаяся, к волосам пристала серая бахрома из пыли. Сайлет достала из инвентаря флягу, ту самую, из другой локации, отпила пару глотков, протянула мне.
— Пробираться к западным воротам. Они ближе всего.
Я тут же написал об этом Тиму.
— По поверхности?
— Да. Иного пути нет.
Я удивился.
— Неужели в этом городе нет никаких катакомб, которые вели бы за стены, или канализации? В Гинсенгбурге под землей, считай, еще один Гинсенгбург.
— Все, что есть здесь, ты уже видел. Может, найдется еще несколько таких же подвалов, соединенных друг с другом, но не больше. По легенде, они остались от длинных каменных домов, которые когда-то стояли здесь. Потом дома обветшали, их снесли, а подвалы остались. Большая их часть — квестовые зоны для игр типа «выберись из комнаты».
— Значит, идем по поверхности.
Будем надеяться, у западных ворот нас встретят.
После того, как мы немного передохнули, я проник в лавку и осторожно выглянул на улицу. Башня горела. К небу поднимался столб черного дыма. Неподалеку от башни стояли две девушки. Они что-то бурно обсуждали и казались озадаченными и даже растерянными. Они нас потеряли. Отлично. Значит, у нас есть еще какое-то время, пока они сообразят, куда мы делись. А потом им еще предстоит пройти по нашим следам… Я вернулся к Сайлет и поделился хорошими новостями. Покинув лавку, мы выскользнули в проулок и задворками стали пробираться к воротам. Дважды чуть не столкнулись с рыщущими по округе монстрами. Оба раза гхарры нас не заметили, а у нас не возникло никакого желания привлекать их внимание. Пока что все складывалось удачно.
Преодолев самый опасный участок — широкую пустую улицу — мы спрятались за угол дома. Оставался последний рывок — небольшая площадь перед воротами, по краям которой громоздились брошенные в панике торговые лотки и тележки. А дальше были ворота, граница заклинания, блокирующего перемещения, и свобода — портал в любую точку этого мира. Ворота были открытыми.
Все не могло быть так легко.
— Бежим! — сказала Сайлет и покинула укрытие.
Я хотел остановить ее. Но беда была в том, что это не имело никакого значения. Если бы мы отказались от мысли покинуть город через эти ворота и отправились к другим, случилось бы то же самое.
Рида появилась на площади между нами и воротами. Просто сняла капюшон плаща, который делал ее невидимой. В роскошных одеяниях храмовой жрицы, увешанная драгоценностями с магическими свойствами, она походила на неигрового персонажа, обладающего большим значением. Волосы были убраны в две косы, уложены по обеим сторонам головы и украшены лентами. Ник Риды был алым. Увидев Сайлет, она плотоядно улыбнулась.
— А вот и ты. Мы с тобой, кажется, не закончили.
Затормозив на полдороги, Сайлет резко повернулась и бросилась назад, ко мне. Я тоже выскочил из укрытия и поспешил ей навстречу. Я видел испуг на лице Сайлет. И вместе с тем — какую-то мрачную решимость. Улыбка Риды стала шире.
— Нет, Рида, нет! — закричал я. — НЕ СМЕЙ!..
Я успел увидеть немногое. Рида улыбнулась во весь рот, показав зубы. В руке у нее блеснул кинжал. В мгновение ока она оказалась за спиной Сайлет, словно до той был всего один шаг. А потом одна рука Риды обвила шею Сайлет, а локоть второй резко дернулся. Сайлет подалась вперед, хватаясь обеими руками за руку Риды. И в этот момент алый кончик острия показался из ее груди.
За секунду до этого медальон Риды — тот самый, который она когда-то с такой гордостью демонстрировала мне, прежде чем исчезнуть за вратами Храма, — сверкнул, и ослепительной яркости свет рванулся в мою сторону. Я бежал к Сайлет, протягивая ей руку — глупое, бессмысленное движение — когда свет ударил в меня, сбил с ног и вмял в стену здания за моей спиной.
Мир взорвался черно-белыми искрами. От затылка до переносицы голову пронзил раскаленный шип боли. Мир погас, а когда вернулся, его заливало алое марево, в котором плавали багровые круги. И сквозь них я увидел, как Сайлет соскальзывает с кинжала Риды, падает и остается без движения, а Рида отступает на пару шагов и смотрит на нее почти что с любопытством.
Я не помнил, как падал, но обнаружил, что пытаюсь встать. Вокруг меня было полно битого кирпича, красной кирпичной крошки и кусков побелки. Все это сыпалось с меня. В голове пульсировал пылающий шар, в грудной клетке словно выросли ветки терновника. Но, все-таки поднявшись, я, пошатываясь, двинулся к Сайлет. Она по-прежнему не шевелилась.