— У меня еще никого не было. Я… не совсем представляю, что нужно делать. Подскажешь, ладно?..
К моему горлу подкатил горячий комок. Сайлет поставила меня в неловкое положение, но…
Ничего такого, с чем бы я не справился, да?..
У Риды ведь до меня тоже никого не было — как и у меня до нее. Но Рида отлично знала, что делать — и ей, и мне. Она умела брать инициативу в свои руки. Что ж, я кое-чему у нее научился.
— Хорошо, — я протолкнул вставший в горле комок. — Конечно.
Она улыбнулась, расслабилась и игриво повернулась ко мне спиной. Я ласкал ее, закрыв глаза и дав волю своим рукам, сконцентрировав на ладонях и кончиках пальцев всю чуткость, на которую был способен. Мой разум поплыл, сознание начало ускользать от меня. Девушка прильнула ко мне всем телом. Я зарылся лицом в ее волосах. Она была такая близкая, такая теплая, осязаемая, настоящая, такая… моя…
— Селейна…
Я не сразу понял, что сорвалось с моих губ. А когда понял, еще долю секунды надеялся: а вдруг не расслышала, вдруг не заметила?.. Но тело Сайлет, всего мгновение назад бывшее таким мягким, отзывчивым, будто бы окостенело. Она расслышала.
— Прости. Прости, прости, прости! Я случайно, я не хотел, я…
Я потянулся к Сайлет, но от нее повеяло таким холодом, словно между нами встала ледяная стена.
— Бабник.
Сквозь зубы.
— Сайлет, прости, я случайно…
Я продолжал оправдываться и просить прощения, понимая, что делаю только хуже. От стыда и досады мне хотелось провалиться сквозь землю.
Сайлет выскользнула из постели, экипируясь на ходу. Черная мантия до самого пола, золотистый пояс. Я вскочил, прикрываясь простыней, попытался схватить Сайлет за руку.
— Сайлет, прости меня, пожалуйста! Выслушай!
Она увернулась, порывистым жестом высвободила волосы из-под воротника. В глазах ее пылал гнев.
— Не трогай меня. Я слепая, а не глупая.
— Я просто задумался!
Черт, зачем я это сказал…
— Что ж, ты выразил свои мысли вслух!
Я надел штаны, отшвырнул простынь.
— Сайлет, послушай меня, пожалуйста! Ты мне нравишься. И я совсем… — слова отчего-то давались мне нелегко. — Я не хотел, чтобы на твоем месте оказалась другая девушка!
Она посмотрела на меня с сожалением.
— Не надо, Сэм, — произнесла она очень тихо, морщась, словно от боли. — Я же говорила, я могу не стоить всего этого. Тебе не нужно было спасать меня. Может, тогда бы до этого не дошло.
— О чем ты? — чувство вины вдруг начал теснить гнев. — Ты что, просто хотела расплатиться со мной таким образом?
Она отвернулась.
— А что тебе еще может быть нужно-то?
— Да как тебе такое пришло в голову!
Она невесело усмехнулась.
— Можно было и свитками откупиться, да? С тобой же все ясно. Рида, Селейна, эта твоя собачка… Хотя, с собачкой, наверное, не очень интересно. Она же моб, ничего толком не соображает.
Ярость накатила на меня ослепляющей волной.
— Ты и в человеческой форме ничего не соображаешь! Не велика разница!
Она осклабилась.
— Хочешь, я покажу тебе разницу?..
Что-то в ее тоне мгновенно прояснило мое сознание. Я резко и остро ощутил опасность.
— Сайлет, пожалуйста, хватит, — заговорил я медленно, успокаивая и ее, и себя. — Давай прекратим, давай больше не будем…
— Давай, — легко согласилась она. — В самом деле, зачем это все? У тебя есть твои друзья. А я и так неплохо справляюсь. Меня не надо спасать. Я не умру. Ты сегодня сам мог убедиться в этом. Поэтому, ты прав, лучше прекратить все это.
Она повернулась и направилась к выходу.
— Постой! Куда ты?
— Подальше от тебя.
Злость снова овладела мной. Злость и обила. Я выкрикнул ей в след:
— Конечно, зачем я тебе? Ты сегодня видела, как много здесь таких же, как я. Что, глаза разбежались?
Она не ответила, даже не обернулась. Хлопнула дверь. На стекле окна вспыхнул и погас отблеск портала. Я стоял посреди комнаты, босиком на дощатом полу, и словно не Сайлет сейчас ушла порталом, а меня портал перенес в какое-то незнакомое место. Я огляделся. Угли, тлеющие в очаге, остатки ужина на столе. Догорающая масляная лампа, скомканная простыня. Похожее на блеклую тень серое платье с кружевным воротником, брошенное на стул… Кажется, я когда-то уже видел все это. Но, может быть, и нет.
Подойдя к столу, я допил остатки вина прямо из горлышка бутылки. Слишком сладкое.
В гостиницу я вернулся за полночь. Было тихо. Стараясь не шуметь, я поднялся в свою комнату, уселся за стол напротив окна. За окном стояла дымчато-сиреневая мгла. Я уперся локтями в столешницу, долго массировал пальцами лоб. Что-то рвалось из моей груди, перехватывало дыхание, жгло глаза…