— Мы что-то сделали не так?
Вместо ответа он выразительно посмотрел в центр площадки. Там над полом выступал небольшая круглая платформа. Лавируя между ликующими игроками, я двинулся к ней. Энли Ксид окликнул меня, но я его проигнорировал. Я уже видел, что платформу покрывают давно знакомые мне голубые символы. Я поднял ногу и ступил на них.
Мир изменился.
Я стоял посреди площадки на самом верху величайшей башни Безмирья, и вокруг меня не было ни души. И игроки, и мои соратники исчезли. Шум словно обрезало, и воцарившаяся тишина свербела в ушах. Разноцветные вспышки тоже исчезли, теперь в просветах между колоннами было лишь голубое небо и простенькие белые облачка. Словно нарисованная, застыла с распахнутыми крыльями какая-то некрупная птица.
— Здравствуй, Сэм, — раздался вдруг голос позади меня. — Я очень рад, что мы наконец-то можем поговорить.
Я обернулся.
Сезар стоял позади меня. Он был таким же, каким я увидел его впервые: светлое юное лицо с фарфоровой кожей, длинные голубые волосы, перевязанные тонкой лентой, одежда священнослужителя. Разве что теперь он не висел в воздухе, а стоял на полу, прочно и надежно. А еще лицо его было мне знакомым. Не в том смысле, что я его уже видел его раньше. Оно было знаком мне по-другому. И голос его я тоже узнал.
— Здравствуй, — сказал я. — Видишь, я пришел, как ты и хотел. Что дальше?
Сезар внимательно смотрел на меня своими светло-серыми, серебрящимися глазами. Его имя отображалось на панели у него над головой, но около ника не было цифр, только лежащая на боку восьмерка — знак бесконечности.
— Решай сам, — он улыбнулся. — Это твой мир и твой выбор.
— Тогда, может, объяснишь, что все это значило? Зачем ты хотел, чтобы я пришел сюда? И этот квест… Кто ты вообще такой?
— Слишком много вопросов. Сразу и не ответить.
Во мне зашевелилось раздражение. Мы проделали такой длинный и трудный путь — действительно длинный и трудный, несмотря на то, что сам мир подыгрывал нам, а это существо — создание, персонаж или что-то другое? — потешался надо мной.
— А ты не сразу, — сказал я. — Ты постепенно. Давай.
Как ни странно, он подобрался, кивнул. Глаза его расширились.
— Таких, как я, игроки называют «искусственный интеллект», искин. Нас много, и мы существуем в системе. Мы взаимодействуем друг с другом и с системой. Благодаря нам этот мир существует и развивается.
— Вы все одинаковые?
— Нет. Кто-то создан для того, чтобы развлекать игроков. Кто-то отвечает за конкретные этапы игры, локации, события.
— А ты?
— Я системный искин. Такие отвечают за прогресс в развитии мира.
— Хорошо. И что же тебе понадобилось от нас?
Выражение лица Сезара смягчилось, если только фарфор может смягчиться.
— Вы нечто новое для этого мира. Такого раньше не было. Таких, как вы, раньше не было здесь. Мне не известно, когда и как в этом мире появился первый из вас. Я тогда еще не существовал, а данные в системе оказались повреждены и утрачены. Но я первым обнаружил вас как периодическое явление. Мне стало интересно, что вы можете дать этому миру, как он разовьется благодаря вам, каким станет с вашей помощью. Я долго наблюдал за вами, за такими, как вы. В какой-то момент ваше количество стало достаточным для того, чтобы его можно было принимать во внимание. И я решил, что необходима организация вашего существования здесь.
— Зачем тебе это понадобилось?
— В целях развития мира.
— Это твоя единственная цель?
— Да.
— Почему?
— Я — часть мира, а значит, я мир. Моя цель — развиваться.
Однажды Боггет, говоря о Безмирье, сказал, что это не добрый, совсем не добрый мир. Теперь я понимал, что он был прав. Но и назвать Безмирье злым я не мог.
— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Почему ты вообще не разговаривал со мной?
— Видишь ли, все искины действуют автономно. Но при этом мы существуем в системе. Мы обладаем только допустимой свободой действий. Система не является искусственным интеллектом, она проще и примитивнее, чем мы. Но она определяет и ограничивает нас. Она наш закон. Согласно этому закону, такие искины, как я, в отличие от других искинов, не могут вступать в непосредственное взаимодействие с участниками игрового процесса. Для того чтобы связаться с тобой, я обошел систему настолько, насколько смог. Даже квест, о котором ты говоришь, это обход системы — впрочем, в пределах допустимого. Возможности самой системы позволили мне сгенерировать его. Кое-чего достичь мне все-таки не удалось. Так, я не мог разговаривать с тобой. Но ты сам все понимал. И ты все делал правильно.