— Похоже на то. Интересно, что там…
Мы не стали задерживаться у Горизонта, хотя членов «Целестиона» и других игроков там оставалось еще порядочно. Они шумно переговаривались, делились впечатлениями, обсуждали дроп и данжи, в которые можно сходить еще. Вернулись игроки, погибшие в башне. Они громко жаловались на то, что выбыли из игры, не дойдя до финала. Было и несколько конфликтов из-за дропа, выпавшего из монстров и доставшегося не тем игрокам, которые нанесли большую часть урона, а тем, кто нанес последний удар или просто успел подобрать награду. К чести клана, офицеры прилагали все усилия, чтобы разрешить эти конфликты. Между нами и «Целестионом» все было оговорено заранее, и, попрощавшись, мы отправились восвояси — главным образом потому, что Боггету и Ариэлу не терпелось точно посчитать, сколько добра наш клан вынес из Горизонта. К своему удивлению, после рейда я получил несколько заявок в друзья от членов «Целестиона».
— У меня то же самое, — сказал Айс.
— У меня больше, — заявил Ариэл.
— Ну, нет, — возразила Страйк. — У меня точно больше. Сколько у тебя?..
Селейна, прислушивавшаяся к их разговору, усмехнулась. Я догадывался, что она выиграла бы в этом соревновании, если бы решила в нем поучаствовать.
Настроение у всех было приподнятое.
Групповой портал перенес нас на площадь перед гостиницей в Вэллнере. Но только мы двинулись к крыльцу, как из-за угла здания вышла Рида.
Все остановились. Никто не проронил ни слова. Рида молчала тоже. Она была в простом свободном платье, тугие темные косы лежали на плечах. Мне показалось, что черты ее лица с нашей прошлой встречи смягчились. Но смотрела Рида на нас как-то искоса, наклонив голову, словно обиженная. Впрочем, так, наверное, и было: вчера вечером Боггет сменил пароль доступа в наши общие комнаты в гостинице, и Рида больше не могла попасть в них. Но и уходить она, конечно, не собиралась.
Радостная атмосфера стала развеиваться. Нужно было что-то делать.
Я шагнул вперед.
— Идите без меня. Я скоро приду.
— Не задерживайся, — произнес Боггет.
Я не хотел снова приводить Риду внутрь, и мы вдвоем завернули за угол гостиницы. Я остановился.
— Зачем ты пришла?
Рида смотрела на меня не то с обидой, не то с досадой, а потом и вовсе опустила голову, словно сама была в чем-то виновата.
— Сэм… Я из храма ушла. Я больше не жрица.
Действительно, класс рядом с ее ником исчез. Боггет был прав: Рида захотела уйти из храма — она ушла. Но уровень-то ее и навыки никуда не делись.
— Твое право, — я пожал плечами. — Ты пришла, чтобы сказать мне об этом?
— Да… Нет. Нет, на самом деле. Просто… Ты же закончил с тем квестом, верно? Теперь мы можем идти домой.
— Куда?
— Домой. В наш мир.
— Рида… Мой дом здесь.
Я ожидал, что она, как раньше, начнет меня уговаривать — с этой своей полубезумной улыбкой, со взглядом, в котором нет ни намека на понимание. Но Рида стояла тихая, поникшая. Вдруг порывистым движением она тиранула ладонью по щеке. В первое мгновение я подумал, что она сама себе влепила пощечину. Но нет, дело было не в этом, не в раскаянии, не менее безумном, чем все остальное. Рида просто плакала.
Одна капля упала у моих ног, в песке появилась темная лунка. Затем вторая, третья. Начинался дождь.
Очень вовремя.
Рида подняла голову и заговорила, глядя мне в глаза. Ее щеки блестели от слез, но она их больше не стеснялась.
— Сэм… Я не могу вернуться одна. Понимаешь? Просто не могу. У меня ближе тебя никого нет. Никогда не было. Ты же не забыл, что было между нами? Сэм, пожалуйста… Вернись со мной. Пойдем… отсюда.
Мое сердце дрогнуло. Она говорила все это так просто, так спокойно. До какой же степени она должна была отчаяться! Рида, моя Рида — та Рида, какую я знал и когда-то любил — никогда не говорила так.
— Ты же закончил с тем квестом, верно? Ты сделал, что хотел. Теперь ты свободен. Твои друзья справятся со всем и без тебя. А мы с тобой…
— Нет, — перебил ее я. — Рида, нет!
— Сэм…
— Ты не понимаешь? Я не пойду с тобой. Я остаюсь здесь. Пожалуйста, уходи.
Я говорил это не только для нее. Мне было важно произнести эти слова вслух — для себя — чтобы удостовериться, что я могу их произнести, и чтобы услышать, как они звучат. Я хотел быть уверенным в своем решении. Потому что мое сердце разрывалось на части — и какая-то его часть потянулась назад, к Риде.