Я запрокинул голову, прикрыл глаза и почти что задремал. Вдруг раздался голос — тихий, но твердый.
— Сеймор.
— Я открыл глаза. Передо мной, напряженный, как скрученная пружина, стоял Вен. Кончик одной из его сабель был нацелен мне в горло, вторая была опущена. Я посмотрел в пространство над его головой и невольно усмехнулся: да при такой разнице в уровнях он меня и поцарапать не сможет, даже если постарается изо всех сил.
— Привет, Вен, — сказал я. — Арси дома?
— Нет.
— А что насчет госпожи Аллосии? Она, надеюсь, здесь?
— Нет.
— А скоро они вернутся?
— Нет.
— Ясно… Ну, мне некогда их ждать, так что слушай ты. Перескажешь потом им все. Рида…
И я сообщил ему, что произошло. Затем я поднялся. Вен сабли так и не убрал. Судя по выражению лица, его мучали какие-то вопросы или сомнения, а может, и то, и другое. Но я больше ничего не собирался ему объяснять.
— Мне пора, — сказал я. — Может, еще увидимся. Передавай привет Арси.
Вен промолчал. Поверил он мне или нет, а остановить не попытался.
Я покинул особняк и пошел вдоль по улице. Вечерело. Окна одних домов закрывались, в других, напротив, загорался свет. Меня обогнал фонарщик с громоздкой лестницей и шестом. Он спешил, чтобы зажечь следующий газовый фонарь — нововведение молодого короля Амира, которого я по привычке все еще называл Черным Принцем или Эйром.
Мне было грустно. Не тоскливо, не тяжело, а именно грустно. Я мог бы навестить отца — и он, и его новая жена, и все мои сестры радовались мне, когда я приходил. Думаю, это развеяло бы мою грусть. Но в гости к отцу мне не хотелось. По здравому размышлению, следовало бы устроиться в ближайшем заведении, где-нибудь подальше от входа, заказать кружку пива и, пугая и удивляя посетителей и обслугу пустым взглядом и странным жестами, разобрать накопившиеся оповещения. Наверняка там была и важная информация. А еще я мог прямо сейчас вернуться в Безмирье — маны на использование навыка хватало с лихвой, несмотря на то, что я задействовал его совсем недавно. Мой интерфейс исправно работал, снабжая меня подсказками с информацией обо всем, что попадалось мне на глаза, в том числе о прохожих.
Интересно выходило: мой мир — мир, в котором я родился и вырос, который считал единственным, потому что мне сказали, что это так — по сути, он часть Безмирья. Безмирье является единым целым с любым миром, пока люди не решают очертить границы своего мира — тогда приходится создавать дверь, ведущую в Безмирье, изобретать способ попасть туда. Это мир, в который стекаются иные миры, как реки стекаются в океан. К чему строить плотины?..
Мир, которого не существует. Мир, в котором есть волшебство, а смертны только твои враги. Каждый хочет, чтобы такой мир был, поэтому он есть. Плод человеческого воображения, обретший собственную судьбу. Что может быть притягательней…
Забавно, что я принимал голос Сезара за голос всего Безмирья. Теперь, после встречи с искином, я знал, что он далеко не единственный в этом мире. Это означало, что Безмирье еще больше, чем я думал. Интересно, сколько таких, как Сезар, всего? Удастся ли мне когда-нибудь встретиться еще с кем-нибудь из искинов?.. По крайней мере, мне бы очень хотелось, чтобы один из них остался рядом со мной. Тот, с которого для меня все началось.
Размышляя так, я шел по улице без какой-то конкретной цели и направления. Ноги сами принесли меня в то место, где когда-то располагалась лавочка Миракла. Больше ее здесь не было, я даже не сразу узнал его. Дом скупщика, которому мы с Ридой втихаря продавали ингредиенты для снадобий и амулетов, обзавелся мансардой и был выкрашен в темно-коричневый цвет, на штыре красовался вырезанный из доски сапог с залихватской шпорой. Когда я остановился перед ним, крупный мужчина как раз закрывал ставнями большое окно на фасаде. «Фред, местный житель, сапожник, — значилось в его статах. — 27 уровень». Можно было открыть и посмотреть подробности, но я не стал. Тем временем Фред заметил меня.
— Приветствую! У Вас ко мне какое-то дело? Я на сегодня уже закончил, но если господину нужно срочно…
— Нет, мне ничего не нужно, — ответил я. — Я просто хотел спросить кое о чем. На этом месте раньше была лавка господина Миракла. Не знаете, что с ней случилось?
Сапожник выпрямился, подбоченился.