Позади меня вырос щит, и неведомая сила прижала меня к нему, придавила так, словно собиралась вмять в металл или даже завернуть в него. Клапаны ящика взметнулись по краям моего мира и сошлись с тем самым звуком - словно кто-то закричал, а потом глухой удар оборвал этот крик.
- Умно, искин! - услышал я напоследок. - Пленить его, чтобы защитить...
А потом звуки словно отрезало - в ушах аж зазвенело от внезапно наступившей тишины. Темнота надавила на лицо. Страх - острый, явственный страх - накатил на меня и накрыл с головой... и это было великолепно.
У меня было тридцать секунд, чтобы выжать из себя все, на что я был способен.
Темнота, тишина, замкнутое пространство... Ни малейшей возможности двигаться. Никого не окликнуть, не позвать на помощь...
Вы когда-нибудь пробовали бояться намеренно? Даже если вы оказываетесь лицом к лицу с тем, что вас действительно пугает, поверьте - бояться, зная, что ты на самом деле ничем практически не рискуешь, совсем непросто.
Прокручивая эту часть плана у себя в голове раз за разом, я понимал, что это его слабое место. Поэтому я постарался уйти от происходящего как можно дальше и почувствовать себя не здесь, не сейчас, а в пещере Мелиссы, в ее сундуке, куда она бросила меня крепко связанным. В тот момент, когда я еще не понял, что у нее на уме, но уже ощутил беспокойство, и потом, когда сообразил, что происходит, когда ударился плечом и бедром о дно сундука, а сверху со скрипом стала опускаться крышка... Да, тот самый момент ошеломляющей паники, ощущения полной беспомощности и страха, страха, страха... Липкого ужаса, которым сочились и сознание, и тело, не способные справиться с кошмаром.
Я вывалился из ловушки Норы в полуобморочном состоянии и тут же рухнул на пол. Я не отдавал отчет происходящему - краем сознания заметил только, что горло сдавило и что-то вроде щупалец проникает в голову и грудную клетку, раздвигая ребра. Я не вспомнил, что это Шедли выполняет свою часть задания, и решил, что что-то иное убивает меня. Я был не против - ведь со смертью мои кошмары должны были прекратиться... хотя бы ненадолго. Сейчас мне казалось, что иного выхода из кошмара нет - если я останусь в живых, он будет вечным.
То, что сдавливало мне горло, рвануло вверх, но не отпустило. Щупальца потянули вверх тоже, я заорал в голос от боли и вывернулся дугой - и тут же, словно эхо моего крика, прозвучал крик Ариэла. «Курай и Тим пробили его защиту», - подумал я - и вдруг вспомнил, где нахожусь и что происходит. Боль стала стремительно отступать, следом за ней из меня вытекал и мой страх, словно во мне пробили несколько дыр специально для этого. Я сел, шальной, но вполне себе живой, здоровый и даже готовый продолжать сражение. Сознание стремительно прояснялось. Крик Ариэла был все еще слышен, но интонация изменялась: сквозь гнев и ярость прорывалась паника, пока все существо монаха не обратилось в крик о помощи.
- Сэм!..
Из пелены дыма и пыли вывалилась фигура Тима. Он был потрепанный, с расцарапанной до крови щекой. Камень на его посохе снова раскололся.
- Сэм...
Он рухнул на колени рядом со мной, с тревогой заглянул мне в лицо. Я улыбнулся.
- Пора тебе менять посох, Тим. Этот не выдерживает нагрузок.
- Сэм!..
Он подался вперед и крепко обнял меня. Я обхватил его одной рукой.
- Никогда больше так не делай. Слышишь?
- Ладно, ладно, не буду. Но ты должен кое-что понять. Моя боль - результат не твоих действий, а моего собственного выбора. Как в прошлый раз, так и теперь. Тебе придется смириться с этим.
Он покачал головой - я не видел, я чувствовал это. Тим выпрямился.
- Я думал, он тебя убьет.
- Кто? Ариэл?
- Нет. Этот мальчишка. Шедли. Он... Это что-то невообразимое, Сэм. Пойдем, сам увидишь, - он встал и протянул мне руку. Я ухватился за его ладонь и поднялся тоже. - Ты должен это увидеть.
Мы пришли последними. Зрелище было то еще: в центре развороченного битвой зала лежал Ариэл, скрученный ремнями и цепями. Двинуться он не мог - работа Норы была великолепной. От здоровья у него осталось еще процентов семьдесят, бар маны был полон до половины. Несмотря на это, монах не представлял угрозы. Он лежал на боку, дыша часто и прерывисто и уставившись перед собой широко распахнутыми, ничего не видящими глазами. Не то дрожь, не то судороги сводили его тело. Из горла доносился бессвязный сип. Я покосился на Шедли, который спокойно стоял неподалеку.