Далару лучше не становилось – он то и дело чихал, кашлял и шмыгал носом, – но и хуже, к счастью, тоже. Оставалось надеяться, что жар Пустыни Костей выплавит из него всю болезнь.
Проснувшись пару дней спустя, я увидел сидящую на краю примыкавшей к пещере плоской площадки Светлику. Она задумчиво глядела в воду, направляя толкавший нас элементаль. Я ощутил мгновенный укол совести. Магиня по-прежнему не разговаривала со мной, и мне отчаянно захотелось помириться.
– Привет, – поздоровался я, усаживаясь рядом с ней на льдину.
Светлика не ответила.
– Да хватит тебе дуться, – неуклюже пробормотал я, легонько толкая ее кулаком в плечо.
Но магиня на этот дружеский жест никак не отреагировала.
– Светлика, прости, я не должен был говорить тех слов… – заставил себя сказать я, ощутив всколыхнувшуюся в сердце досаду. Никогда ни перед кем не извинялся, разве что перед Элем, и то всего пару раз. – Ну как хочешь, дуйся дальше.
Я независимо пожал плечами и встал, чтобы уйти.
– Подожди! – посмотрев на меня, сдавленно попросила магиня.
Я увидел блестящие в ее глазах слезы и медленно опустился на льдину.
– Эрик, я беременна!
Глава 70
Через Север на Юг
Как всегда, в конце нас ждут самые суровые испытания. И кто знает, чем им суждено кончиться?..
Мир покачнулся и ушел из-под моей пятой точки. Если бы я не сидел, я бы, наверное, рухнул в воду.
– Ты уверена? – не глядя на Светлику, нашел в себе силы выдавить я.
Значит, Эль был прав. Вот чего хотел от меня Окс, когда просил выполнить просьбу Светлики!..
Магиня молча кивнула.
– Ты же понимаешь, что твой ребенок будет на четверть изгоем? И я даже боюсь представить, как отразится на его внешности моя кровь… – все тем же потерянным тоном проговорил я.
– И что? Предлагаешь избавиться от него? – с неожиданной злобой окрысилась Светлика.
Я посмотрел на нее. На лице магини читалась досада, смешанная с усталостью, страхом и… надеждой.
Я печально вздохнул.
– Пойми, Светлика, мое происхождение доставило мне немало неприятностей, и я долго ненавидел своего отца за это. А ведь мои внешние отличия от человека не так уж велики… Что ты будешь делать, если у него будут орочьи рога или зубы?
Но Светлика пропустила мою тираду мимо ушей, вычленив из нее лишь то, что она хотела услышать:
– Долго ненавидел? А что, сейчас перестал?
– Это все слишком… сложно, – немного помолчав, нашел в себе силы ответить я. При всем желании я не мог заставить себя рассказать ей правду о Кане.
– Когда ребенок любим, не имеет значения, какого он происхождения! – воздев палец, пафосно изрекла магиня.
В моей памяти вновь против воли всплыл последний разговор с Каном. Если бы его не вынудили вернуться в Дахарон, если бы моя мать не сбежала из Лагарика, могла ли моя судьба сложиться иначе? Наверное, я бы сейчас не мерз на льдине посреди бескрайней ледяной воды, а вместе со своим отцом пытался построить новый, более совершенный мир, в котором не было бы места такому гадкому слову, как «изгои». Но Кан любил мою мать, а я выполнил просьбу Светлики только из-за Сделки с Оксом. Она нравилась мне, но лишь как друг, не более того. Смогу ли я быть хорошим отцом ее ребенку?..
– Я хочу родить его, – донесся до меня едва слышный шепот Светлики. – Я знаю, Эрик, что ты ничего ко мне не испытываешь, но я люблю тебя, и этот ребенок – часть тебя, которая всегда будет со мной; часть тебя, которая будет меня любить, как всякое дитя любит свою мать.
– Светлика, я… – но ответить мне помешал вышедший из пещеры Далар.
Громко чихнув и смачно сморкнувшись в воду, он присел на лед рядом со мной.
– Всемогущий, когда же это кончится?!.. – простонал орк, тяжело кашляя в кулак.
Но ответом ему было молчание. Наше плавание продолжалось еще около двух недель, и за все это время мы со Светликой больше ни разу не возвращались к этому разговору. Магиня старательно меня избегала, и вдвойне удивительно, что у нее получалось это сделать, если учесть, что мы находились на одной маленькой льдине.
Постепенно льды вокруг нас начали заметно уменьшаться, и я почувствовал, что стало теплеть.
Вскоре ледяные глыбы исчезли и вовсе, но элементаль Светлики продолжал гнать нашу льдину все дальше на север… или уже на юг? Через пару дней, проснувшись, мы обнаружили, что ее плоские края значительно сократились. А еще через три дня вода доходила уже до самого порога нашей пещеры. Да и сама служившая нам убежищем ледяная «башня» значительно уменьшилась в размерах, и я стал опасаться, что она скоро рухнет нам на головы. Чем дальше мы плыли, тем теплее становилось, и вскоре необходимость в тяжелых меховых плащах отпала.
– Н-да, – прицокнул языком Далар, разглядывая плескавшуюся у самых наших ног воду. – Если так пойдет и дальше, придется учиться ходить по воде.
Я осторожно опустил руку за «борт». Вода все еще была холодной, но верхние слои постепенно начали прогреваться. Конечно, не поплаваешь, но за пару минут в воде ничего не случится, разве что подхватим насморк. Впрочем, Далар и без того уже насквозь больной.
– Светлика, ты можешь вернуть льдине прежний размер? – Я посмотрел на магиню.
Девушка неуверенно кивнула.
– Да, но мне придется постоянно питать заклятие своей силой, иначе она снова растает, причем гораздо быстрее, чем настоящий лед. И все равно, боюсь, меня надолго не хватит…
– Как думаете, сколько еще наша льдина продержится? – Я обвел друзей взглядом.
– Дней пять, – подумав, предположил Далар.
– Может быть, неделю, – покачал головой Эль.
– Эх, знать бы, сколько нам еще плыть! – вздохнул я.
Но особого выбора у нас не было. Когда льдина растает до минимума, придется применять магию.
Светлика взяла в руки свисавшую с шеи цепочку, на которой рядом с медальоном болтался подарок Виалы.
– Что ты делаешь? – с любопытством спросил я.
– Просто хочу испробовать его. Боюсь, потом мне будет не до этого, – пожала плечами магиня и, прикрыв глаза, обратилась к элементалям.
Костяная штуковина в ее пальцах начала наливаться глубоким синим сиянием, а потом вдруг погасла. Светлика открыла глаза и удовлетворенно кивнула.
– Получилось? – спросил Далар.
Магиня вновь кивнула и самодовольно заметила:
– Это было легче, чем я думала.
Она спрятала медальон и костяной амулет обратно под одежду. Время тянулось оксовски медленно, и я в который уже раз начал изучать и без того уже накрепко заученные заклятия из тетради Виалы.
Следующей ночью меня разбудила усилившаяся качка. Я разлепил глаза и сонно выглянул наружу. Высоко над нашими головами сиял Эб, а над горизонтом медленно поднималась зеленоватая Ио. Значит, сейчас около полуночи. Волны накатывали на нашу льдину, заставляя ее опасно раскачиваться и накреняться к близкой воде.
– Не нравится мне это, – проворчал проснувшийся Далар и закашлялся.
Я разбудил Эля.
– Светлика, ты можешь унять волны? – спросил я испуганно вцепившуюся в ледяную стенку пещеры магиню.
Но она отчаянно замотала головой из стороны в сторону:
– Нет! Я же уже сто раз тебе говорила: хоть я и обращаюсь за силой к элементалям, на саму природу я повлиять не могу!..
Лицо Светлики позеленело от качки, и она с трудом удерживала подступавшую к горлу тошноту.
– Я даже не чувствую больше толкавшего нас элементаля! – справившись с приступом дурноты, просипела она. – Он вырвался из-под моего контроля! Это… магическая буря!
Светлику все-таки вырвало. Мы сбились в кучу посреди пещеры, а снаружи набирал силу ураган. Я запечатал вход некросом, так как взбунтовавшиеся элементали никак не желали подчиняться Светлике.
Сквозь дымную стенку щита я видел вздувающиеся вокруг нас горбы гигантских волн. Они высоко вздымались над льдиной и с грохотом обрушивались на наше ненадежное убежище. Льдина то взмывала на гребень очередной волны, то с огромной скоростью летела в пропасть между ними. Память подсказала подходящее заклятие, и я привязал нас ко льду черными «щупальцами», похожими на те, с помощью каких Виала спустила нас со снежного обрыва.