Пришлось сдавать некоторые дисциплины экстерном, чтобы дома не поднялась волна возмущения, но Ксения легко и непринужденно учила необходимое, быстро сдавала профессорам. А потом снова шла в библиотеку.
Дома смирились с тем, что дочь их ленива, неповоротлива и безынициативна. В отличие от брата, которому рукоплещет всё общество Екатеринбурга, как спортсмену, ученому, будущему личному секретарю Его Величества.
Мария жила в сером районе, в небольшом частном доме с матерью, тремя сестрами, двумя братьями. Это Ксения выяснила в тот день, когда услышала шепот. Слежке отец учил брата, но эти их разговоры не были тайной. Сидя за книгой в гостиной, она следила лишь за тем, чтобы время от времени перелистывать страницы.
Требовалось неяркое платье, легкий пыльник и шляпка. Сначала нужно снять шляпку, ещё через пару кварталов надо скинуть пыльник. Нужно иногда прибиваться к парочке или группе студентов, нужно притормаживать возле лавок и быстро заводить разговор, если объект слежки останавливается или оглядывается.
Через три квартала шляпку можно надеть снова. А потом и пыльник. Поэтому она попросила швею сделать его двусторонним. Швеи не задают вопросов, если есть возможность заработать. Никто не задаёт вопросов, если можно получить банкноту.
Мария оглянулась лишь пару раз. И то, в самом начале пути домой. А когда оказалась на своей улице, и вовсе расслабилась. Сестры были помладше, но все трое работали. Две ходили с матерью на фабрику, третья была няней у купца Лиховцева. Братья занимались дома хозяйством.
Жалела Ксения лишь о том, что вечером ей необходимо было быть дома. Слежка заканчивалась слишком рано, чтобы узнать больше. Василий не дремал – подопечная должна была быть дома к ужину!
Глава 4
Следующее утро после случая в библиотеке оказалось куда радостнее. Ксения открыла глаза, собираясь, как обычно, бесцветно прошептать мантру, завещанную теткой Екатериной, и вспомнила о Марии. Жизнь заиграла красками, идеями, новыми планами. Она четко понимала, что это не ее личная жизнь. Это, как подглядывать в замочную скважину, но кончики пальцев приятно пощипывало, словно вот-вот появится возможность коснуться чего-то долгожданного, желанного.
Расчесываясь перед зеркалом, она впервые подумала, что никогда не видела и не знала ту девушку, чьим телом она пользовалась. Матушка рассказывала, что она очень больна, и не выжила бы, коли не Ксения.
Когда она узнала о себе в тринадцать лет все подробности, плакала от горечи и обиды за ту, которую она звала Любушкой. Как свою любимую куклу.
В восемнадцать она это имя больше не использовала, да и думать на эту тему не спешила – сначала было гадко, а потом, смирившись, гадость сменилась на жалость.
Завтрак проходил как обычно, если не считать одно «но»: брат сегодня был рассеян, невпопад отвечал родителям, часто потирал лицо ладонями.
— Сеня, ты не выспался? – мать семейства тоже отметила, что сын изменился и в отличие от Ксении, заметила это еще несколько дней назад.
Павел Ильич же до вопроса жены, как и раньше, вел свой монолог с наследником, даже не придав значения тому, что сын не отвечает, не дискутирует с ним как раньше.
— Думаю, Арсению стало скучно. Музыка, картины, спорт… наверное, стоит добавить сюда вышивание, - Ксения не упустила возможности уколоть родителей за то, что ее брату позволено очень много, в отличие от нее.
— Думаю, тебе, сестрица, стоит посещать уроки, а не тереться в библиотеке. Еще пару месяцев, и ты станешь похожей на этих серых мышей, заседающих там с целью поиска оружия против таких семей, как наша. Вот уже и волосы убраны кое-как. Прогресс налицо! – парировал Арсений, но ни одна мышца на его лице не дрогнула. Раньше он использовал бы все свои таланты, чтобы изобразить тех, о ком он говорил.
— В этом доме думаю за всех пока я один. И ваши пикировки рассматриваю как проявление любви. Иначе вы еще не умеете. Но больше слушать подобное не хочу, - гулкий голос отца словно выключил все звуки в столовой.
Ксении показалось, что даже шум улицы за приоткрытым окном затих.
— Простите, если веду себя как-то… - Арсений, как и сестра, знал, что спорить или доказывать что-то в его семье бессмысленно. Это просто растянет разбирательство на несколько часов. — Просто волнуюсь перед соревнованиями. Мне придется выступить в финале с Бейбородовым. А я не знаю его техники. И он сам, и его тренер - они хорошо хранят тайны, - закончил Арсений, отметив, что завтрак на его тарелке до сих пор не тронут и переключился на него.
В отличие от отца и матери Ксения знала, что эти соревнования для брата значат куда меньше, нежели прогулки с друзьями. Да и уверенность в его победе исходила от него волной, когда он обсуждал бой с друзьями.