А Алексей не спорил. Ему нравилась слава, нравилась народная любовь. И сейчас, на ринге, в отличие от противника, он делал уже третий круг, приветствуя публику и кидая в сторону Сени недвусмысленные жесты.
Арсений автоматически закусил капу, подставленную Германом и еще раз посмотрел в первый ряд, где сидела его семья. Отец уже вернулся, присел на свое место и что-то объяснял Михаилу, матушка нервно сглатывала и кусала губу. Ксения же не смотрела на людей вовсе. Она листала тетрадь с видом человека, скучающего в очереди, ожидающего окончания процесса.
Соперники одновременно ступили на помост, обменявшись приветственным касанием перчаток. Затем, как положено, поклонились судье, который тут же принялся зачитывать правила. Хотя их знали все — начиная от распорядителя боя и заканчивая уборщицей, но традиция есть традиция.
Прозвучал гонг. С первых же секунд боя Арсений убедился в своей правоте: Бейбородов был быстр, агрессивен, но его техника оставляла желать лучшего. Каждый удар правой сопровождался опусканием левой руки, обнажая подбородок, а после атаки противник слишком сильно проваливался вперёд, открывая Арсению возможность для опасной контратаки. Грех было этим не воспользоваться.
Бой можно было завершить уже в первом раунде, но Сеня понимал, ради чего пришли зрители – ради зрелища. Лишать их этого так быстро было бы нечестно как перед друзьями, так и перед противниками. Поэтому Арсений лишь создавал видимость борьбы, умело маневрируя в опасной близости от кулаков Алексея и набирая очки точными, но не сильными ударами, пробивая бреши в обороне уличного бойца. Финальный аккорд с нокаутом он решил оставить на второй раунд.
Перерыв между раундами пролетел незаметно. Секунданты мазали лицо вазелином, брызгали водой, что-то говорили, но Арсений почти не слушал. Он был сосредоточен на единственной мысли в своей голове: «да, она знала, что у меня бой, но кто я такой, чтобы девушка, о которой говорит и мечтает весь город пришла смотреть?».
Бейбородов, тяжело дыша, сидел в своём углу ринга, и его взгляд был полон злости и какой-то растерянности. Уличный боец не понимал, что происходит. Он привык к хаосу уличной драки, где важны скорость, сила и внезапность. Здесь же было иначе. Здесь правила, техника и тактика играли решающую роль.
Внезапно взгляд Арсения зацепился за темное, почти недвижимое пятно в первом ряду. Вернее, он уловил это пятно краем глаза.
И сердце сначала замерло, а потом сделало кульбит. По спине словно полоснули струи ледяной воды, а потом застучало в висках.
Она пришла и не отрываясь следит за ним из-под тончайшей черной вуали, стекающей на плечи, скрывающей ее тело. Ее глаза! Он узнал бы их среди тысячи. Во рту пересохло и время остановилось.
Гонг возвестил о начале второго раунда. Бейбородов бросился в атаку с удвоенной яростью, пытаясь компенсировать свои недостатки напором и отменной физической подготовкой. Он бил размашисто, неточно, но с огромной силой. Арсений легко, словно танцуя, уклонялся от ударов и контратаковал, методично разбивая защиту противника.
Но бой уже не смог захватить его полностью. Девушка в зале волновала намного больше. Арсений хотел увидеть её снова, встретиться взглядом, прочесть в нем что-то важное. Нет, на любовь он пока не рассчитывал. Удивление? Восхищение? Черт, да хоть что-нибудь!
Не в силах сдержать в своё желание, он отвлёкся на долю секунды, ища взглядом ее глаза. И это и стало роковой ошибкой. Бейбородов не зря слыл лучшим. Он моментально понял, что Аресений потерял его из виду, и нанёс один, но очень точный мощнейший удар.
Арсений лежал на ринге, пытаясь понять, откуда такая боль в голове и почему темно. С трудом разлепив глаза, он увидел склонившегося над собой рефери, заканчивающего отсчёт.
Нокаут… Арсений не сомневался в этом, так как полностью прийти в себя за оставшиеся три секунды точно не сможет. Жаль. А ведь поединок почти что был в кармане. В рассеивающемся мареве тумана он увидел только одно: темное облако вуали, скользящее между рядами в направлении выхода.
Глава 5
Ректор расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Его за глаза называли Гектором. Он прекрасно знал об этом и уже давно не обращал внимания, когда замешкавшийся студент нет-нет, да и назовет его так. Он картавил и студенты уже не обращали внимания на ежегодной осенней линейке на его: «Я гектор пегвого унивегситета Его Величества Иллагион Филипович».