Роста ректор был гренадерского, и на голову почти выше и Арсения и его отца, хоть те и считались достаточно высокими господами. Сохранивший шевелюру, но утративший ее черноту, все же оставался хоть и седым, но довольно красивым, а с тем и самоуверенным мужчиной. Если бы не эта картавость и высокий тембр голоса.
Но и эти свои особенности он прекрасно знал и умел держать себя в руках, чтобы не сорваться, не завизжать смешным женским фальцетом, коли кто-то из студентов натворит чего-то посерьезнее пропусков.
— Так вы, уважаемый Павел Ильич, хотите пгосить меня об увеличении для Агсения занятий? Я вас пгавильно понял? – ректор говорил медленно, чтобы хоть сколько-то скорректировать эти свои чёртовы «р», сваливающиеся в «г».
— Все верно, Илларион Филипович, - старший Владыкин сидел в кресле откинувшись, словно это его личный университет.
Нет, Павел не считал себя выше ректора, никогда пользовался положением, но и чувствовал себя везде раскрепощенно, уверенно.
— Но Агсений и так… - ректор подошел к столу, взял со стопки верхнюю папку, пролистал в ней бумагу и вынув лист прочел: — Тринадцать дисциплин с высшей оценкой, три спортивных дополнительных кружка, звание чемпиона Первого Университета, - ректор поднял палец, указывая на высоту данного учреждения с таким апломбом, что Арсений на всякий случай глянул в потолок.
— Ему, как мне кажется, недостаёт собранности в последнее время. Мне хотелось бы знать: что произошло за последнее время такого, чтобы мой сын изменился до неузнаваемости? Большую часть времени он проводит в стенах вашего заведения.
— Я могу пригласить его личного наставника…
— Нет, нет, с Германом мы уже разговаривали, и он утверждает, что совершенно ничего не произошло, но он может не знать чего-то… допустим, может быть Арсений пропускает дисциплины? Я знаю, как быстро он схватывает информацию. Может ли быть так, что преподаватели закрывают глаза на пропуски, поскольку даже с ними Арсений справляется с экзаменами на отлично? – Павел Ильич опять отпил немного кофе и поставив чашку на столик, сложил руки на груди.
Арсений прекрасно знал эту позу. Так его отец готовился к вранью. Еще до того, как закончить вопрос, выражение лица ректора все ему сказало.
— Что вы! Арсений, может и рассеян на уроках, но теорию, а особенно практику познает столь глубоко и основательно, что мы диву даемся…
— Хорошо, уважаемый ректор. Я вас понял. Значит, мне самому придется выяснять где пропадает мой сын вместо уроков. Экзамены через месяц. Это последние и самые главные экзамены! И если его уверенность подведет, то вы сами прекрасно представляете во что превратится ваша жизнь, Илларион Филипович. Да чтобы сам Владыкин закончил университет без красного диплома? На кого падёт первый недовольный взор Его Величества? – голос отца растекался медом, обволакивал помещение, обитое темно-зеленым бархатом и золотыми вензелями.
— Да, - плечи ректора опустились, и он стал похожим на сдувшегося великана, каркас которого еще держит, но вот стати не осталось. он присел на край кресла напротив собеседника и посмотрел на Арсения, расположившегося на диванчике. — Да, я не хотел лишать молодого человека радостей, которые доступны в этом возрасте. В силу понимания своего, что скоро их отрочество закончится и придет время стать государственным мужем…
— И так? – перебил его Павел.
— Арсений и пара студентов систематически не появляются в университете. Все трое сдают экзамены, все справляются с отчетностью… но да… как вы и предполагали, они прогуливают, - выдохнул ректор и, кажется, ему даже стало легче.
— Спасибо вам. Теперь я знаю, что это лишь моя ошибка, - простите, что отняли ваше время, господин ректор, - Арсений внимательно смотрел как отец с ничего не выражающим лицом встал с кресла, оправил мундир и поклонившись, протянул руку подскочившему ректору.
Арсений тоже встал, поклонился и вышел следом за отцом.
— Неужели ты думаешь, что мое поражение на ринге имеет что-то общее с поражением на экзамене? – спросил Арсений, когда они вышли на улицу и сели в ожидавшую их карету.
— Уверен. Все в этой жизни имеет причины и имеет последствия. Я знаю технику боя, а самое важное – я знаю своего сына, - отец не сводил брови, не морщил лоб, даже не сузил глаз. казалось, он вел совершенно обыденную беседу, правда, чуть наклонился к Арсению, будто сказанное содержало некую тайну.
— И как же? – Арсений посмотрел в окно, за которым мелькали каменные столбы ограждения.
— Всего одна причина в твоем возрасте могла стать перед тобой и победой, сын. Это женщина. Я уже было обрадовался, что меня минет участь моего отца, ведь Константин, как и ты, прямо перед своим назначением завел себе пассию.