— Ну что ты, дорогая? Ничего не потеряется. Никто и не позволит Сенечке такое! Ты узнаешь обо всем, когда вырастешь и закончишь университет, - мама обняла чужое тело, в котором жила ее дочь и прижала к себе.
Татьяна Львовна, считавшая, что ни за что на свете не полюбит эту вторую сущность в ее первенце, удивилась, когда к третьему году жизни своих детей поняла, что любит их обоих одинаково. Но страх… тот самый холодящий душу страх никуда не делся. Она знала, что опасность подстерегает их на каждом шагу. Честно говоря, ей было плевать на тех, кого они должны будут спасать в случае нехороших событий – она боялась за их жизни и не представляла как жить после того, как они покинут дом.
Старая нянька давно умерла, и с ней рядом больше не было человека, с которым можно было полностью открыться, выплакать свои страхи.
Ксения много раз представляла, как брат в своих шалостях переходит в чужое, совершенно незнакомое тело на улице. Оставляя свое в подворотне, прикрытое мусором. Ее спина покрывалась липким потом от того, что в один прекрасный день, когда срок выйдет, и тело должно будет ее призвать, оно не призовет ее. Или того хуже – она окажется в мертвом теле. Живая!
Часто она просыпалась с криком после таких снов, но рассказывать матушке боялась. Перепуганная маленькая Варвара, напросившаяся жить с сестрой в одной комнате, просыпалась и долго плакала от страха.
Так Ксения стала спать одна, а тетка Екатерина, приехав в очередной раз пыталась разговорить ее, выведать – что же ей снится такого, что через ночь она будит весь дом душераздирающим воплем.
К девятнадцати годам сны ушли. Потому что у Ксении появились интересы, и они стерли из мыслей эти страхи. Или она сжилась с ними, привыкла, подстроилась, поняв, что от нее опять ничего не зависит.
Двор библиотеки гудел, словно улей: предэкзаменационная подготовка собирала в стены заведения даже тех, кто ни шагу не сделал сюда за все годы обучения. Через пару месяцев старшеклассников ждал выпуск.
Ксения осмотрелась, отметив две группки одноклассниц в одинаковых, модных нынче юбках до середины голени, с тугими широкими поясами. Девушки носили тугие жакеты поверх пышных сорочек, вздыбливающихся облаком кружева на груди. Гладкие прически, «конские» хвосты, крупные кудри. Косы считались в последние пару лет страшным моветоном.
Как ни удивительно, но все новое и модное моментально обрастало коростой излишества: крашеные ногти, слишком яркая помада и чрезмерно отпаренная одежда вызывали смешки. Девушки хотели казаться независимыми от красоты, от взглядов и одобрения. Простота проникала туда, где должна была царствовать новизна и красота.
Молодые люди же наоборот, словно сговорившись, отказывались от динамики, молодежной легкости, и впадали в крайность: трамваи, опоясавшие несколько лет назад весь город, сделавшие доступной любую точку, полностью отрицались. Как и электромобили, хоть и позволяли ехать до очередной зарядочной станции целых четыре часа.
Молодые мужчины выбирали экипажи, прямой крой костюма, идеально выглаженные стрелки на брюках и сложные ботинки на завязках вместо удобной спортивной обуви.
И Ксения, напрочь лишенная интереса к моде и ее веяниям в пользу сезонности и обоснованности поднимала брови, встретив вместе девушек в простых, даже слишком иногда мятых одеждах рядом с набриолиненными, собранными, как на парад Его величества кавалерами.
Сейчас она видела то же самое во дворе библиотеки. Пара однокурсниц, несколько друзей Арсения. Она просто кивала в знак приветствия и торопливо шла к залу, который открывался сразу за высоченными, тяжелыми дверьми.
Внутри пахло как всегда: старая бумага, разносортные духи и одеколоны, кофе.
Большой зал представлял собой и фойе, и читальный зал. Первый этаж вообще считался среди постоянных посетителей чем-то вроде галёрки —здесь теснились только те, кто не знал об удобстве второго и третьего этажа с их мягкими диванами, удобными столиками и креслами на колесах, с кофе и трюфельными булками.
Ксения сразу прошла к лестнице.
На третьем этаже быстро заполнила карточку заказа, вписав в нее три книги, добавила в нее карандаш и бумагу, передала библиотекарю с номером ее места и присела на диван. Все должны принести прямо сюда – она ведь указала, где ожидает.
Чуточку грызла совесть за обман: она не станет читать эти книги. Она просто откроет их на случайных страницах. А записывать будет то, что услышит. Мария сегодня оформляет карточки, и это хорошо. Значит, она не станет ходить по залам, собирая книги для студентов. Именно поэтому Ксения выбрала этот этаж, и это место, близкое к ее стойке.