[i] Скарабалетка – по задумке автора, Павел Ильич имеет забавное хобби – придумывать новые слова, которые, как ему кажется, куда более лучше подходят к тому или иному определению. Слово, пришедшее на ум автору, которым можно назвать девушку легкого поведения, или просто несерьезную девицу.
Глава 6
Мария перестала казаться Ксении серой мышкой уже давно, а точнее – недели три, как. Тощая, какая-то неумытая, будто все ей приходилось делать наскоро, кое-как, одетая в одну и ту же юбку в складку и блузу, она сливалась с большей частью девушек из ее окружения.
Такие девушки работали на фабриках, или летом, оторванные от домашнего хозяйства, трудились на полях. По дороге на дачу Ксения часто видела группки таких вот, одинаковых, бредущие по дороге. Девушки смеялись, отшучивались с парнями.
Поля только-только начали обрабатывать огромные машины – трактора, но не все могли их себе позволить, и крепко стоящие на ногах фермеры продолжали использовать рабочую силу по сезонам.
Мария редко шутила с сотрудницами, хотя те, несмотря на свое жалкое существование были веселы. Работа в библиотеке была не пыльной, легкой, по сравнению с работой на фабрике или в поле. Но Мария, когда к ней обращались, словно нехотя выплывала из задумчивости, хлопала ресницами, пыталась понять, о чем шла речь и натянуто улыбаясь отвечала.
Голос ее был сиплым, грубым, будто ее тревожила ангина, но когда кто-то путал карточки или сдавал книги в неугодном для нее виде, она даже шепотом могла рубить словами так, что оппонент втягивал голову в плечи.
Ксения смотрела в книгу по географии, где разноцветная карта пыталась донести до студентов экономическую выгодность африканского континента с точки зрения сотрудничества. Этот раздел Ксении был совершенно не нужен.
Когда Ксения заметила, что Мария наблюдает за ней, чуть не чертыхнулась, потому что не перевернула страницу уже несколько минут. Тогда она покусала губы, прикрыла веки, словно что-то пытается воспроизвести в памяти, и закачала головой в такт якобы имеющимся в ней мыслям.
— Вам плохо? – раздался над ней знакомый уже, но совершенно неожиданный сиплый голос той, за кем она наблюдала.
— Что? – Ксения открыла глаза. Перед ней стояла Мария.
— Вы так долго сидели недвижимая, а сейчас, как будто собираетесь заплакать, - сказала девушка и присела на диванчик напротив. Присела на самый краешек, словно и вовсе не имела права этого делать, потому что вдобавок она еще и быстро огляделась.
— Не-ет, - протянула Ксения, понимая, что «спалилась», но моментально увидела плюсы в этой ситуации. Она могла познакомиться с девушкой ближе, и тогда, может быть, узнать о ней чуть больше. — Чертова эконмическая карта…
— А-аа, да, это не женская наука. Если в книге нет ни слова о путешествиях и любви, нам она не подходит, - Мария внимательно смотрела в лицо Ксении, словно проверяла как та среагирует.
Ксения понимала прекрасно, что это ее «нам» ничего не значит. Потому что жизненные пути, привычки, заботы их часто не просто не равны, они даже не могут соприкоснуться хоть в чем-то.
— Это та-ак, - улыбнулась Ксения, стараясь не выдать своей паники. — Книги в моей библиотеке не содержат любовных… эээ
— Любовных сцен? – попыталась помочь Мария, и хот она неправильно выбрала это пошлое понятие, Ксения тихонько закивала.
— Скоро главные экзамены, и вот эти вот карты… они – самое сложное. Если бы я сама видела континенты, о которых должна знать больше, чем их население, то, может быть…
— Идем, - Мария как-то очень уверенно встала и жестом указала следовать за ней, - у нас есть один отдел. Книги эти не для студентов, но, мы то с вами знаем, что мы уже не дети, - Мария шептала, и в ее шепоте Ксения слышала что-то паучье. Идти не хотелось, но прерви она сейчас только-только зародившееся начало знакомства, ее планы просто рухнут.
Они прошли насквозь длинный зал и следом за Марией Ксения вошла в неприметную дверь, которую та отворила ключом. За ней оказалась лестница. Но пролет был один, и упирался в очередную дверь.
Да, ни попали на чердак, но обустроен он был вполне уютно, если не считать, что там было куда прохладнее. Окно в торце, видимо, выходило на площадь, и из него прекрасно можно было разглядеть такое же высокое здание театра, а в дальнем конце чердака имелось еще одно, выходящее на парк. Здесь не было полок, не было столов и диванов, как везде. Тут стояли огромные, похожие на кубы, ящики.