Она обессиленная села на край кровати. Брат заметил, как побелело ее лицо и впервые с детства обнял за плечи. Он почувствовал, как по ее спине пробежала дрожь, лопатки напряглись под его рукой.
— Дыши. Прости, что никогда не говорил об этом. Просто… все в доме до этого было иначе. Я эти эмоции получал только вне этих стен. Сегодня отец принес домой что-то зловещее. Думаю, скоро нам откроется тайна.
— Тебе откроется, Сеня. Я останусь в неведении. До момента, когда это будет необходимо, - грустно ответила сестра и все еще, боясь расслабиться в объятиях брата, положила голову на его грудь.
— Я обещаю, что не стану скрывать от тебя. Прости, что был остолопом и грубияном. Представляю, как тебе страшно…
— Ты чувствуешь страхи других? – шепотом спросила она и подняла глаза к Лёвушкиному лицу. Казалось, в своем теле брат ни за что не обнял бы ее.
— И не только, Ксень. Страхи, радости, а еще я чувствую любовь, - последнее слово он долго не мог проговорить, но сказав, посмотрел на нее испуганно, будто только что совершил ошибку.
— К тебе? – не думая, спросила девушка.
— Нет, это как страх. Сегодня ты чувствовала это в отце. Есть люди, от которых исходит именно любовь. Она пугает, настораживает, но это… как проснуться после долгой болезни, увидеть солнце… такое было только в детстве, - он говорил и не мог подобрать слова, а Ксения молчала, боясь спугнуть брата, впервые поведшего себя так.
— Ты научишь меня? Ну… чувствовать это… всё.
— Попробую. Но, у нас осталось не очень много времени. Я не знаю почему говорю это, но я чувствовал уже. Впереди будет нечто…
— Ксения, ты дома? – голос матери в коридоре заставил их вздрогнуть.
— Ч-черт, - прошептала девушка, понимая, что продолжению этой беседы скорее всего быть не суждено.
Глава 7
В момент, когда Ксении приходилось «переодеться» - так они называли смену тел, она чувствовала приближение этого процесса. Холодок по спине, легкое головокружение, подкатывающая к горлу тошнота. В этот день ей полагалось находиться дома, а как только в ушах начинало звенеть, она просто ложилась: на кровать, в кресло, даже на пол, если этот неприятный момент заставал ее в гостиной или на лестнице.
Приходила в себя она всегда в одном и том же месте – в комнате Любушки, в постели. Разбитая, слабая, она вдыхала полные легкие, какое-то время сильно зажмуривалась, чтобы не кружилась голова. Это было похоже на пробуждение после плохого сна или выныривание из воды, когда ты слишком долго времени провел без воздуха.
Через час она уже пудрила лицо, особо тщательно румянилась, чтобы нездоровая белизна кожи приобретала жизнь. Еще через час глаза начинали блестеть, губы приобретали яркость, пухлость, а дыхание переставало быть сиплым.
Дождавшись, когда из ее комнаты, если процесс смены заставал ее там, выйдет брат, Ксения продолжала начатые до этого дела, спускалась к обеду, продолжала шутить и подтрунивать над младшими братом и сестрой, подслушивать разговор матери со слугами. В общем, этот процесс был настолько привычным и обычным, что никто уже не придавал ему значения.
Лёвушка становился собой: замкнутым, шустрым и незаметным, как мышонок, появлялся в комнатах тогда, когда его приглашали, а в остальное время был при Арсении. Вообще, он считался камердинером Сени, и вполне годно выполнял свои обязанности, но в сопровождающие Сеня его никогда не брал – Левушка боялся шума, а взрывы смеха среди группок молодежи, встреченных на улице, заставляли его прятаться за Сенину спину, а то и вовсе, сжиматься в комок возле ближайшей стены.
Ксения быстро забыла о их с братом странном разговоре, хоть в первые дни и ждала его, надеялась, что тот продолжит беседу, разъяснит ей скрываемые от нее мелочи. Арсений был в своем репертуаре: пустить пыль в глаза, заинтересовать, а после просто отойти на второй план, делая вид, что не понимает, чего от него хотят.
В библиотеку Ксения пришла в очередной раз спустя пару дней. В теле Любушки. Даже с макияжем это лицо выглядело болезненно. Да, оно походило на истинное лицо Ксении, но выглядело это так, словно красивая, пышущая здоровьем и уходом молодая женщина за два дня серьезно заболела, будто из нее выпили всю силу, высосали все соки.
Университет шептался о ней: строили догадки о ремесле семьи, но никто даже представить не мог, что происходит на самом деле. Самые смелые сплетники допускали, что Арсений теряется на несколько дней, потому что сестра в это время пьет его кровь, ведь больше никак нельзя объяснить – почему он пропускает пары и встречи с друзьями именно тогда, когда Ксения пышет здоровьем и свежестью.