— Но… как? Почему?
— Потому что в этом университете учатся только вот такие… необыкновенные дети, Танюша.
— Все они… как наш Арсений? Тоже…
— Нет. Таких больше нет. Только Владыкины. Но и об этом мы поговорим позже. Сейчас тебе достаточно того, что ты знаешь. Я побуду тут неделю, помогу и на деле всё покажу. Ты привыкнешь. И ты справишься, дорогая моя, - уверившись, что молодая мама сама крепится, не сдаётся, и разум её всё так же светел, Екатерина встала, подошла к Татьяне и обняла её.
Татьяна обмякла, будто подрезали в ней какой-то невидимый стержень, державший её, но в то же время причинявший боль. Она мягко опустилась на диван, чувствуя лёгкость, уверенность и такое количество силы, каких не ощущала никогда раньше.
Разве что в моменты, когда кормила сына. Но это были лишь вспышки, секундные озарения. А объятия Екатерины творили чудеса.
— Что ты со мной сделала? Почему мне так хорошо и легко после…
— Я немного поправила твоё здоровье, дала тебе сил. Ты чувствуешь это от сына? – не отпуская ладонь снохи, спросила гостья.
— Да, но…
— Пока у него силёнок маловато, понятно. Разницу ты увидишь после десяти лет. А в пятнадцать она станет почти такой же мощной , как моя, - Екатерина смотрела на мать очередных «из рода Владыкиных». Она не спешила рассказать ей всего. Для принятия сказанного нужно было время. И этого было достаточно. Остальное она узнает позже. И Екатерина надеялась, что к тому времени у неё будут ещё дети. Как минимум двое.
— Я назову её Ксенией! – задумчиво, но уверенно произнесла Татьяна и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Впервые за эти страшные дни она снова почувствовала счастье и покой.
Глава 2.
Дорогие читатели, спасибо за вашу поддержку, за ваше доверие к новой книге. Хочу предупредить, что главы будут очень большими. Поэтому проды через одну будут добавляться к предыдущей главе. То есть, сегодня новая глава, а следующуя прода будет добавлена в нее. Я отделяю новую часть текста звездочками, чтобы вам было проще находить то самое место.
--------------------------
Тёплый весенний свет скользнул по подушке и коснулся лица девушки. Ресницы её затрепетали, и недовольная гримаса смешно исказила правильные черты.
— Новый день – новая жизнь! – прошептала она как можно восторженнее привычные слова, которым научила тётушка Екатерина.
Ксения не понимала, зачем их нужно было произносить до того, как сознание полностью освободится ото сна, но она делала это каждое утро. Так было нужно.
Она открыла глаза и, заметив, что шторы раздвинуты, что-то прошипела, вспоминая нехорошими словами горничную, которая снова пробралась в её комнату до рассвета. Правил в их семье было столько, что когда-то ей казалось: запомнить всё просто невозможно. Но принято было не заучивать, а запоминать на практике.
Поэтому часто семья собиралась, чтобы обсудить очередную оплошность Ксении, а реже – Арсения. Их не ругали, не наказывали, но давали понять, что совершённая ошибка может стоить жизни как им, так и их родителям. А позже, когда появились младшие брат и сестра, то мать вспоминала и их.
Повторять ошибки не хотелось, поскольку одно дело рисковать собой, а совсем другое – жизнью милых карапузов и родителей.
— Ещё два дня, – напомнила она себе и откинула одеяло.
Каштановые волосы вились дурацкими завитушками, пушились, никак не хотели укладываться в гладкую причёску. Волосы раздражали её даже больше, чем дворецкий Василий. Тот оказывался за спиной в самый неожиданный момент. Когда вчера она с трудом успела домой к положенному времени, он уже ждал её на дорожке возле ворот.
Ксения обвела взглядом комнату и нахмурилась: комната была слишком детской для восемнадцатилетней девушки. Она поражалась, что мысли о житейском приходили только по утрам, словно какая-то незримая женская часть именно в это время суток активизировалась. Утром Ксения была похожа на мать: сведённые брови, крепко сомкнутые губы, цепкий взгляд янтарных глаз, сосредоточенность на мелочах.
Утренняя Ксения заканчивалась после завтрака, когда отец, тихо переговариваясь с Сеней, вводил его в курс дел на работе. Она превращалась в слух, во внимание, она растворялась в их голосах, пытаясь отстраниться от гомона младших брата и сестры.
В столовой сегодня было особенно шумно: тринадцати и четырнадцатилетний подростки спорили о музыкальных предпочтениях. Место Ксении было как раз между ними. На этом же краю стола сидела мама. А вот Арсений с отцом всегда завтракали и ужинали на другом конце.
Небольшая, но уютная столовая всегда казалась ей семейным островком, где нет места обидам и склокам. Слуги выходили, как только накрывали стол. Их было так мало, что Ксения, впервые побывав ещё малышкой в другом доме, решила, что с её домом что-то не так.