Слуги в доме Владыкиных казались невидимками. Исключением был лишь Василий – высокий, крепкий, гладко причёсанный, с нейтральным выражением лица сероглазый дворецкий.
Ксения только после пятнадцати лет поняла, что он не меняется ни капли все эти годы. А когда решила поговорить об этом с братом, тот, как всегда, надменно хмыкнул и велел не лезть в «эти дела».
— У тебя сегодня танцы, и ты не забудешь о них, как в прошлый раз, верно? – голос матери вывел Ксению из задумчивости, которой она камуфлировала подслушивание разговора за другим концом стола.
— Нет, мамочка, я не забуду. Могу пропустить специально, поскольку мне это малоинтересно, но забыть – нет, – Ксения улыбнулась матери и поняла, что нить беседы отца и брата потеряна.
— Почему я не могу учиться там же, где Сеня? – недовольный Михаил нехотя жевал кашу. Он, как и Варвара, в отличие от старших, был похож на мать: тот же овал лица, тот же прямой нос, надменный изгиб губ.
А вот Сеня с Ксеней, как их называли дома, были почти точной копией отца. Волнистые волосы, донимавшие обоих, особенно сейчас: во время моды на гладкие, переливающиеся в укладке. Чуть вздёрнутые носы, чётко очерченные губы, скулы, глубокие впадинки над верхней губой, чуть острые подбородки.
— Потому что так нужно, – отвечала мать, и так менялась в лице после подобных вопросов, что желание спрашивать о подобном отпадало начисто.
Варваре зимой исполнилось четырнадцать, и она уже начинала превращаться в девушку. Некоторая полнота, «сдобность» девчушки вдруг оказалась кстати: черты лица и тела будто таяли там, где нужно, а где необходимо было остаться этой самой мягкости закреплялись.
Ксения же была длинноногим оленёнком с крупными коленями до шестнадцати лет. Но её это совсем не беспокоило, хоть и замечала разницу между собой и сверстницами. Тело её не беспокоило вообще.
Потому что, в отличие от остальных, у неё не было своего тела.
Сейчас, за завтраком она сидела в теле той самой девочки, которую когда-то привезла в их дом Екатерина. Болезненная, выжившая только потому, что находилась в руках Владыкиной, она была подложена в кроватку к Арсению. И уже через пару дней смеялась и вставала на колени, пытаясь подняться еще и на ножки, как мальчишка – сосед по манежу.
Двадцать один день Ксения жила в этом теле, считала своим, но понимала, что та испуганная, мало что-то понимающая девчушка, высвобождающаяся на семь дней – истинная его хозяйка. Она начинала болеть уже на шестой день, поскольку жизненные силы её полностью зависели от Ксении.
Было ли у неё своё имя? Никто не знал. Её называли Ксенией, берегли, лелеяли, как дорогое жильё, как временное пристанище, оболочку для дочери. Но она этого попросту не понимала, считая, что она на самом деле полноценный член семьи. Только вот… думала, что есть у неё помимо младших лишь старшая сестра. Миша с Варей знали эту тайну. Но как только они начали даже не говорить, а лопотать, Константин, их великолепный, известный на всю Империю дядюшка, привёз с собой странного мужчину. Они заперлись с погодками в комнате на каких-то пару часов. И теперь Михаил и Варвара попросту не могли и рта раскрыть, как только речь заходила о старших детях Владыкиных, о том, что творится в доме. Эта странность жила в их головах, обсуждалась с матерью и отцом. Но не на улице!
По периметру их дома словно стояла какая-то защита, и охраняла она некий пояс вседозволенности внутри. Но только они выходили за порог, язык переставал слушаться, если речь заходила о семье. Они могли говорить о матери, отце, о брате и сестре, но только в общих чертах. Тайна держалась крепко.
Это же чувствовали все немногочисленные слуги. Но всех, кто не был приближен к этому дому, такое поведение их обитателей нисколько не удивляло: дом самого Министра Тайной Канцелярии был сам по себе местом, где жила тайна.
— Дети, у каждого из вас сегодня много уроков, много дел. Позвольте пожелать вам удачного дня. Вечером я хочу узнать от вас всё, чему вы научились, – голос отца моментально пресекал все разговоры, и в столовой воцарялась полная тишина.
— Спасибо, отец! Тебе тоже хорошего дня, – Михаил улыбнулся главному мужчине в семье и ускорился с завтраком. Здесь принято было доедать завтрак до чистых тарелок.
Обедать Владыкины могли кто где, а то и вовсе не успеть. Ужинали дома также всей семьей, если у главы семейства не появится каких-то важных дел или встреч. А вот завтракать просто обязаны были вместе.