И Митя бросился из проулка на гулкий проспект.
Сначала подъехал закрытый экипаж, человек сходил к воротам, позвенел в колокольчик. В кирпичной стене открылась дверка, освещая желтым светом серую, не успевшую еще зазеленеть землю. Закрылась. А через минуту раскрылись ворота. Экипаж въехал, закрыв собой ту заветную дверцу.
Арсений еще не понимал, что задумал друг, но сердце как-будто почувствовало её близость. Её… той самой певички, что в этот момент занимала каждый уголок его молодого сердца. Сердца, которое оставалось холодным и равнодушным к первым красавицам Империи.
— Бегом на проспект, - приказал Матвей.
И Сеня, вспомнив все правила быстрого бега, припустил за ним. Теперь он уже знал, что задумал его друг.
Митя подхватил их моментально. И, дождавшись, когда экипаж выедет из проулка, приказал вознице следовать за ним.
Глава 3
Дива вышла возле одного из лучших доходных домов. Городская знать называла его гостиницей, но на деле здесь сдавались самые дорогие комнаты. Обставлены со вкусом, дорого, и любого сюда не пускали.
— Нас не впустят, Сеня, – Матвей смотрел на вышедшую из экипажа девушку с не меньшим вожделением, чем его друзья.
— Нас – нет, а вот меня… – Арсений торопливо спрыгнул с подножки и в несколько прыжков миновал лужу возле подъезда. За девушкой уже закрывались двери.
Он нагнал её в вестибюле и на секунду замер, будто прислушивался к себе. В его сторону двигался охранник, до этого читавший газету на диване возле лестницы.
— Сударь, ночью не заселяем. У нас приличное жильё, – басовито и с улыбкой заявил сторож.
— Я не заселяться, – с достоинством ответил Сеня и окликнул начавшую подниматься по лестнице Селесту: – сударыня, вы кое-что потеряли, и я хотел бы вернуть вам.
Сеня не ожидал от себя такого. Уверенный в своих силах в спортивных состязаниях, в учебе, в будущей работе, он еле справлялся с дрожью в голосе, когда речь заходила о девушках. Нет, не о всех. Такое с ним случилось впервые, и он ни за что бы не поверил в это ещё сегодня утром.
— Я? – дива остановилась на лестнице, но не обернулась. Арсений отметил, что она прекрасно говорит на русском. Конечно, сложно было судить по одной букве, но её она произнесла идеально.
— Вы. Прошу, уделите мне одну минуту, – сердце готово было вырваться наружу.
— У вас одна минута, – она, наконец, повернулась к нему, но не сделала и намека на шаг назад. Теперь он заметил акцент, но такой слабый, что его можно было принять за особенность. Арсений уверенно подошёл к лестнице и подняв голову улыбнулся.
— Вы забыли меня! – только и смог сказать Арсений.
Селестина смотрела на него безотрывно, всё так же не двигаясь, пять, шесть, десять секунд, потом моргнула и ответила:
— Завтра в баре. В десять. Я сама подсяду к вам, – её низкий, совершенно космический тембр звучал в вестибюле, как звучат голоса в оперном театре – не давал эха, но при этом занимал всё его пространство, звучал со всех сторон.
— Договорились, – не меняя лица, не выказывая, как он рад, ответил Арсений, и чуть склонив голову, отвернулся и направился к выходу. Стука её каблучков по лестнице он так и не услышал.
— Ты справился, – шепнул он себе под нос, когда вышел из здания.
Дива пришла на следующий день. Он узнал её и без блёсток, хотя, оказалось, что они ей вовсе не нужны, чтобы сиять. Он видел в ней свет другой – внутренний. Может быть так она сияла исключительно для него, но если так, то он был рад.
Через две недели она пригласила его к себе. Единственное, что его беспокоило, это обязательство вернуться домой не позднее полуночи. Нет, он не переживал бы, если утром его ждал нагоняй от матушки, а потом и полный разнос от отца. Он знал, что через двадцать – тридцать минут после положенного времени за ним явится Василий. Их дворецкий, как охотничий пёс чуял весь его путь, знал где он находится, с кем.
Этого он допустить не мог. В двенадцать Арсений должен был выйти из доходного дома. Ему понадобится пятнадцать – двадцать минут, чтобы поймать экипаж и доехать от Покровского проспекта до дома. Да, он нарушит правила, он будет иметь разговор с отцом. Но допустить того, чтобы девушка узнала о надзоре за ним он не мог.
«Я чёртова Золушка» – пронеслось в голове обидное сравнение, и он тряхнул головой, чтобы избавиться от него.
Сегодня у Сени была заготовлена для подруги великолепная история.