Наверное, впервые молодой человек не хотел внимания и признания.
Сегодня его не беспокоил даже вечерний бой, хотя, неделю назад тряслись поджилки от понимания, что он выйдет на ринг с самим Бейбородовым – мастером уличного боя, который был распространен среди простого люда и становился все более интересным не только в России.
Все спортсмены университета были уже повержены Арсением. И когда тренер заговорил о том, что нужно выходить за пределы университета, уверенность в себе куда-то улетучилась.
Но появился азарт и страх. Именно страх, которого он давно не чувствовал, принес результаты: жизнь стала осмысленной, интересной. распланированной, а в голове, как крылья многочисленной стаи воронов, хлопали люди на трибуне. Ему хлопали.
Но после это он встретил ее, и бой перестал иметь смысл. Стал похожим на глупую детскую мечту, на результат юношеской гордости за себя и свое тело.
Селеста теперь постоянно стояла перед глазами. Ее взгляд из темного тумана теней, манящие губы, ее высокомерный поворот головы, который только добавлял шарма.
С чувством причастности к ней, радости от первого и сразу удачного шага пришла неуверенность в себе, и… страх, что девушка, возможно, играет с ним, развлекается, как с котенком, возомнившим себя львом.
Бой состоится через каких-то четыре часа, и тренер, как рыба в аквариуме, открывает рот, размахивая руками.
Арсений резко пришел в себя и понял, что тренер говорит. Не просто говорит, а кричит на него. Пелена спала, жизнь вокруг снова начала движение, и страшно захотелось вмазать Герману – единственному человеку, кто кроме отца имеет право поднимать голос на отпрыска рода Владыкиных.
— Прости, Герман. Задумался… н-наверно, все же, я был слишком уверен в себе, и сейчас осознал ответственность. Зря я согласился на бой, - Арсений закрыл глаза и опустил голову.
Он сидел на низкой лавке в спортивной комнате университета. Широкие шорты и майка были мокрыми насквозь. Сейчас ему нужно было повторить с тренером несколько уже отработанных ударов, но он не хотел, не мог и не считал это важным.
— Я буду говорить сегодня с твои отцом, Сеня. Ты не нравишься мне уже несколько дней. Если он не объяснит причину, вынужден буду отвести тебя к доктору, - тренер сел рядом.
Герману было немного за сорок, и он, если это можно было так назвать, был другом Владыкина старшего. Все хотели быть друзьями отца. А сейчас ровесники Арсения хотели быть его друзьями.
Сени никогда не предавался раздумьям на тему стоимости его внимания и дружбы с ним. Он знал, что не знает себе цену не потому, что не думал о ней, а потому что нет такой цифры, за которую его можно было бы купить.
Еще до начала состязания зал гудел, словно растревоженный улей. Все - от студентов до случайных зевак, каким-то образом получивших проходку замерли в ожидании выхода бойцов. Воздух буквально пропитался предвкушением схватки, но Арсений был абсолютно спокоен, поскольку этот бой больше ничего не решал.
Он знал силу и ловкость противника, признавая его уличную закалку, но был уверен: Бейбородову не хватало главного - отточенной техники, которой обладал сам Арсений.
В раздевалку прошел отец и обняв сына, хлопнул по спине:
— Ты наша гордость, сын! Сегодня я увижу очередную твою победу, - уверенность и гордость в голосе отца неожиданно раздражила.
— Дамы и господа! - наконец-то прозвучал голос рефери, и Арсений с долей радости вышел из раздевалки.
Рефери, как обычно, сделал паузу, усиливая и без того ощутимое напряжение, а затем с чрезмерно торжественным пафосом, как и подобает в таких случаях, произнёс:
— На ринг приглашаются... Двукратный абсолютный чемпион Студенческого Первенства по боксу, Арсений Владыкин!
Зал загудел и засвистел. Сеня шел к рингу, а следом, словно молчаливая тень за ним двигался Герман. Он тихо что-то говорил, но Сеня не мог сконцентрироваться, чтобы услышать его слова.
Длинная аллея между трибунами, испуганные глаза матери, выхваченные взглядом в первом ряду, рожицы друзей, намекающие на то, каким должен выйти с ринга его побежденный противник.
—И непревзойдённый мастер уличного боя, Алексей Бейборо-одов!- протянул рефери и зал грохнул еще сильнее. Но даже это не тронуло самолюбие, и Сене впервые было странно не чувствовать того накала, страсти, того электричества, будто сочащегося с кончиков пальцев.
Бейбородов был ровесником Арсения, но точного возраста его не знал никто. Он просто в какой-то день появился в городе, начал участвовать в уличных боях, и за год стал одним из тех, чье имя произносят с придыханием.
Ростом и телосложением Алексей не уступал Арсению. Светловолосый, с забранными в пучок волосами, сероглазый, с активной мимикой, за последние пару месяцев он как-то незаметно превратился в любимца и простого люда и знати. Одно лишь беспокоило высшие чины города: люди начали считать его неким «молотом» против зазнавшихся воротил.