— Я провожу вас до школы, – Сеня посмотрел на брата и сестёр так же, как это делал отец, и Ксения закатила глаза. – Что на этот раз не так, Ксеня?
— Прекрати себя вести, как аристократ из девятнадцатого века. Ты выглядишь смешно. Тебе восемнадцать, а выражение лица пытаешься такое смастерить, будто все шестьдесят, – не смогла промолчать Ксения.
Отца смешили их пикировки. Это было нормально. Он сам вырос рядом с такими вот братом и сестрой. Правда, Екатерина была несколько скромнее и при родителях себе подобного позволить не смела. Но сейчас и время было совсем другое.
— А ты оставь уже попытки казаться обычной девчонкой, Ксень. И прекрати подслушивать наши разговоры. Дела Тайной Канцелярии тебя не касаются, – Сеня манерно вытер рот салфеткой, склонил голову в сторону отца и матери, чем вызвал очередную ухмылочку Ксении.
Чёрный костюм и чёрная рубашка, галстук с графитовым оттенком, туго забранные назад волосы и проникновенный взгляд – этого уже было бы достаточно, чтобы считаться одним из самых интересных юношей в университете. Но у Арсения были ещё козыри в рукаве, о которых, естественно, знала сестра и родители.
И всем этим «багажом» он пользовался с преогромным удовольствием. Мало того, он ещё и торопился приумножить свои навыки. Кроме одного: он совершенно не желал заниматься делами Тайной Канцелярии, к которым его уже пытался привлечь отец. В отличие от сестры. Ксения отдала бы многое, чтобы занять место брата в этой самой интересной части жизни Империи – в тайнах, от которых кружится голова, а по лопаткам пробегают мурашки.
***
Две последние недели Арсений не находил себе места, слушал в пол-уха, на занятиях просто не мог сконцентрироваться, возвращался домой с неохотой и до рассвета не мог заснуть.
Эта девушка появилась в его жизни в один из вечеров, когда после спортзала друзья затащили его в бар. Восемнадцать ему исполнилось больше семи месяцев назад, но спортивная высокая фигура открывала двери практически любого заведения. В отличие от однокурсников.
В этом баре часто можно было видеть старших студентов Первого Университета Его Величества. Ведь находился он в квартале от их альма-матер и работать начинал как раз после окончания занятий и курсов.
Сеня тяготел к прекрасному. Несмотря на значительные успехи в боксе, ставшем модным к середине двадцатого века, находил время писать картины. Да так подробно и умело, что опытные мастера пророчили ему великое будущее.
В баре всегда было накурено. Звучали в основном джаз и босса-нова. То и дело на сцене-пятачке появлялись новые певички, выступали с авторскими песнями юнцы, собирающие группы. Но основным магнитом здесь выступала атмосфера некоего закрытого клуба. В бар не пускали абы кого, тем самым делая это место элитным. Вход стоил денег. На эту сумму средней руки человек мог прожить неделю, не отказывая себе во фруктах и сладостях. Последние были особенно дороги и редки.
— Надеюсь, твой страшный слуга сегодня не появится в самый непредсказуемый момент? – хлопнув по спине, спросил Матвей Антипский, светловолосый, крепкий, в отличие от Сени, легко знакомящийся с девушками, водящий дружбу с большей частью женской аудитории университета.
— Он обещал не приходить раньше одиннадцати, - Сеня не опустил глаз, так как знал, что у всех его друзей есть подобные соглядатаи. Это и защита, и наказание для молодежи. Такие слуги, им казалось, имеют больше власти, нежели они, наследники великих родов.
Студенты, проживающие в Екатеринбурге с семьями, завидовали белой завистью тем, кто приезжал из других городов. Жизнь в общежитии казалась волшебным подарком судьбы. Полная свобода хоть и ограничивалась правилами, но лазейки были. И ими с радостью пользовались все иногородние.
— Сказали, эта Селеста выступает всего один раз в неделю. Она слишком много стоит, чтобы бар мог позволить её себе чаще, - Митя Ольшевский поднял руку, давая понять официанту, что они готовы сделать заказ.
Митя, в отличие от своих высоченных друзей, был коренастым, туго сбитым и коротко стриженным. Голубые его глаза, казалось, отражают небо даже от тарелки с борщом. Он, наверное, больше всех их мог считаться душой компании, поскольку мог шутить не думая. В нём эти шутки компилировались моментально, словно он имел некую связь с космосом. Острый на язык, внимательный, резкий, как пружина, он выступал в их компании тем, кто легче всего строил планы и быстро их приводил в жизнь.
— Она из Порто… говорят, что её отец принадлежит славному роду, а вот мать… в общем, байстрючка с хорошим голосом, - выдал свою порцию информации Матвей.