- Капитан Марк, - в кабинете начальника ОСБ округа Цитадели Амос зачитывал свой ежедневный отчет. - Ваше интервью лишь привлекло внимание некоего Дмитрия Фролова к расследованию по делу зелмутов, причем он также заставил усомниться в ваших сказанных словах и Восьмого. Считаю необходимым хотя бы установить слежку за Фроловым и за всей его семьей. Нам повезло, если встреча иноземца с Дмитрием оказалась неслучайной, и мы установим его связь с повстанцами, что вполне возможно, учитывая темное прошлое историка. Но если Дмитрий умышленно подвергнет опасности успешное выполнение операции «Остантон», оказывая негативное влияние на Восьмого, то пострадаем мы все. Поэтому настаиваю на его аресте.
- Темное прошлое говоришь? - Марк начинал подозревать и Амоса, который с самого начала был настроен против Фролова, даже не ознакомившись с его прошлым, а сейчас уже успел собрать целое досье о каждом прожитом им годе. Всего лишь за несколько часов. Подозрительно быстро все делает, а может у Марка просто начинается паранойя из-за потери дочери с женой и ослаблением контроля над объектом №8?
- Именно. За последние двадцать лет данных о нем предостаточно. Можно проанализировать каждый день его жизни. В общем, занимался обычной преподавательской деятельностью в школе и постоянно выезжал на археологические раскопки в целях развития истории, а также углублял свои познания, сидя неделями в архивах Цитадели, но остальные года его жизни имеют слишком много пробелов, что не может не вызывать подозрений. Поэтому версию о причастности Фролова к повстанческим организациям считаю вполне реальной, не исключено, что и с нападениями зелмутов он как-то связан, потому что этой ночью он спешно прибыл в Сталеград.
- Хорошо, я тебя понял. Можешь задействовать все необходимые силы, чтобы установить слежку за Фроловым, - начальник устало согласился с доводами Амоса, - но только наблюдение. Вмешиваться запрещаю.
Марк слишком глубоко ушел в себя, удерживая в себе все накопившиеся эмоции. Он понимал, что теряет контроль над собой, контроль стальной хватки, но, тем не менее, продолжал бороться с негативными мыслями, постепенно нарастающими свое давление. Старейшина попытался откинуть все подозрения по поводу капитана Амоса, убеждая себя в том, что заместитель всегда отличался в лучшую сторону по производительности труда и высокими интеллектуальными способностями вкупе с развитой интуицией. Однако что-то Марку все же не давало покоя, поэтому он решил в дальнейшем относиться с некоторой осторожностью к советам Амоса, полагаясь больше на свои силы. Так он и сделал, когда узнал, что объект №8 снова провалился в кому из-за нестабильности уровня нейпсила. Своего заместителя слушать не стал, поэтому принял решение не вмешиваться в течение событий, а просто наблюдать за свободными действиями Фроловых, которые уже успели обратиться к врачу.
Марк надеялся, что сложившаяся ситуация не осложнит выполнение операции «Остантон», необходимо же второй раз стабилизировать состояние объекта №8. И по счастливой случайности Фроловы как раз отвезли больного в научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера, где и работают люди Марка. Как удачно все сложилось, даже вмешиваться не пришлось.
Глава 10. Восьмой
Уже на этот раз меня не удивило, что утром проснулся снова непонятно где. В серой рваной палатке, поставленной на обгоревшей земле. В углу разместился невзрачный стол, на котором была раскинута карта, вся исчерченная линиями различных цветов. Одного лишь взгляда на нее хватило, чтобы на меня лавиной обрушился информационный поток о тех страшных событиях, произошедших в крепости Яматаун, где уже на протяжении трех месяцев обосновался Императорский полк. Тут же в панике глянул на свои руки, бывшие когда-то по локоть в крови, и они, к счастью, оказались чисты. Нащупал полутораметровый меч, висящий на спине, и уже с уверенностью убедился, что я вернулся... и вернулся в этот сон войны.
После ошеломительной победы моя армия укрепила позиции в Яматауне, отражая контрнаступления со стороны Кенси. Все шло согласно плану, и практически без потерь продержались несколько дней. Собрались было отправиться дальше, двинуться в сторону Оттако, как в рядах Гвардии объявился диверсант, уничтоживший несколько артиллерийских установок, имеющих класс «Метеор». Проведя незамедлительное расследование, он был обнаружен. Им оказался маленький худощавый сгорбленный человечек, причем даже безоружный и в одних лишь лохмотьях, но самым шокирующим стало то, что на его защиту встали мои люди - водители тех самых уничтоженных метеоров. Они были безумны, на допросе ничего вразумительного сказать не смогли, одну лишь фразу повторяли снова и снова: «за святого Кенси», но, несмотря на свое безумие, все же оказали ожесточенное вооруженное сопротивление, как будто сознание и не покидало их, действовали ведь слаженно. А тот диверсант во время перестрелки даже не подумал спрятаться, лишь злобно расхохотался, закатив глаза, и тут же упал, испустив свой дух.
Разведчики из батальона «Фокус» не успели что-либо предположить, как подобный случай предательства повторился, но на этот раз более кровопролитный. Наши бомбардировщики, все сорок экземпляров, поднялись в воздух и сбросили град позитронных бомб на Яматаун. Связисты попытались установить контакт с пилотами, но в ответ все также посыпалось «за святого Кенси». Я тогда с превеликим сожалением решился на уничтожение предателей, отправив в бой всю оставшуюся авиацию, состоящей лишь из истребителей. Однако это решение оказалось роковым, ведь развернутый зенитно-ракетный комплекс также находился под властью обезумевших гвардейцев.
Победоносный боевой дух Императорского полка заметно угас, а спустя несколько дней во время похорон нескольких тысяч братьев и сестер по оружию, павших от наших же рук, вовсе испарился. Разобраться в природе массового безумия не было возможности, но хотя бы удалось выявить причину. Это тощие как скелет сгорбленные карлики несли семя хаоса, которое прорастало, попадая в ряды Гвардии. Лезли они из пещер и катакомб, раскинутых не только по всему Яматауну, но и вдоль дороги до самого Оттако. Я не ожидал подобной угрозы со стороны противника, поэтому наступление пришлось перенести, и приказал незамедлительно приступить к капитальной зачистке местности.
Карлики, которых мы прозвали гипнолерами, избегали солнечного света и бесшумно передвигались поодиночке, пытаясь не попадаться на глаза, а когда в зоне прямой их видимости на расстоянии до нескольких десятков метров оказывался гвардеец, то спустя считанные секунды его было уже не вернуть. Никакая броня не спасала. Ситуацию омрачало еще и то, что живьем взять карликов невозможно. Они тут же «отключались», когда попадали в окружение, а внутренности их тел странным образом расплавлялись, превращаясь в однородную жижу, что делало любое вскрытие бесполезным. Враг так и остался неизвестным, и это полностью перечеркнуло все наши надежды на разработку какой-либо защиты или противоядия от гипноза. Единственным выходом на спасение оказалось истребление всех гипнолеров, поэтому было решено собрать небольшую группу добровольцев, состоявших лишь из гвардейцев «Фокус» благодаря их навыкам передвигаться незаметно, чтобы с безопасного расстояния отлавливать и отстреливать карликов. Остальная же Гвардия осела в крепости, отражая непрекращающиеся налеты регулярной армии Кенси.
Я еще раз глянул на карту, удивленный тем, что сознание до сих пор остается при мне. Перед глазами лежала карта Земли, континенты которой покрашены в красные, синие и зеленые цвета. Жирным начертанием выделена крепость Яматаун, расположенная недалеко от западного побережья Северной Америки, именно здесь мы сейчас и находимся.
- Ваше Величество, - в палату зашел один из моих генералов, - разрешите доложить.
- Докладывай, - непроизвольно ответил я.
- Продовольствия и боеприпасов хватит на неделю, связь с центром все еще не налажена, выживших осталось семнадцать тысяч четыреста пятьдесят четыре, уцелело тридцать четыре единицы боевой техники, среди которых пять метеоров, а остальные сфетаросы, - отрапортовал ежедневный доклад и вручил мне в руки письменный вариант на потрепанной бумаге, где отражены подробности.