- То есть эта точка стала чем-то наподобие родинки? - забеспокоился я.
- Так и есть. Даже если ты поранишься и сорвешь родинку, то Кикул никуда не пропадет, он уже в тебе. Точнее будет сказать везде, - учтиво объяснил доктор, правда, мне от этого легче не стало.
В первую очередь это устройство являлось дневником, поэтому в развернутом режиме Кикул позволял делать рукописные записи, причем в буквальном смысле слова, ведь писать приходилось пальцами, манипулируя голографической ручкой. Это казалось таким забавным, словно магией какой-то овладел. Функция ведения дневника была не единственной у Кикула, ведь даже в свернутом режиме имелась возможность сохранять зрительные образы, запечатленные моими глазами, и записывать звук на различных диапазонах частот, улавливаемый чувствительными рецепторами устройства. Достаточно было об этом лишь подумать и вуаля - все сохранено в памяти дневника. Конкретно в моем случае Кикул будет полезен еще и тем, что в нем просто-напросто отсутствует возможность редактирования и, особенно, удаления каких-либо записей, а откуда у него столько памяти для меня оставалось загадкой.
Больше трех часов понадобилось, чтобы вспомнить и записать все свои мысли, прерываясь на какие-то непонятные процедуры по сканированию головного мозга и на прием различных таблеток неизвестного назначения. После изнуряющих плановых тренировок на развитие памяти я наконец-то смог спокойно плюхнуться на мягкую кроватку в предвкушении желанного многочасового сна. Однако все мои ожидания с треском рухнули, когда услышал я входящий звонок от Дмитрия.
- Приветствую, - начал он. - Как же я безумно рад, что с тобою все в порядке. Это... я тут уже подъехал, но... не мог бы ты спуститься вниз к холлу головного корпуса. Кое-что показать хочу.
- Хорошо, я сейчас, - задумавшись, ответил я. Что он там показать хочет? Может просто лень подниматься? Ну, прогулки во всяком случае мне полезны, не сидеть же целый день в палате. К тому же в том холле еще я не бывал.
Путь до главного корпуса, где располагалась центральная регистратура, и красовались информационные стенды, оказался довольно затруднительным. Мало того, что выход из моего неврологического отделения по вопросам аномалий головного мозга сопровождался через скан-ворота, определяющие способность моего организма противостоять внешним факторам и остаться в стабильном состоянии без постоянного наблюдения, так еще пришлось объяснять врачам цель моего убытия. Естественно, наблюдение так и не сняли, ведь заметно было, как один и тот же врач на удалении пятидесяти метров шел за мной, делая вид, что он тут ни при чем. После своего отделения я следовал указателям, коих было достаточно, чтобы разобраться по каким коридорам стоит идти и на каких лифтах спускаться. Минут десять путешествия, и перед моими глазами предстал громадный холл головного корпуса, оборудованный всем, что только можно себе представить: сопровождающие роботы с мобильной аптечкой и даже с носилками; летающие дроны, сигнализирующие о закрытии или открытии регистрационных окон, а также показывающих график занятости врачей; голографические стенды со всевозможной рекламой медицинских препаратов, купить которые можно прям в этом холле, подойдя к роботам-продавцам, хаотично движущихся меж очередей и завлекающих покупателей; залы ожидания с предоставлением услуг длительного отдыха и даже небольшие ресторанчики, в одном из которых показался Дмитрий.
- Марина что-то говорила про твои сны, ты можешь подробно все описать с самого начала? - спустя несколько минут поинтересовался Дмитрий, принявшись внимательно слушать, сидя со мной за одним столом, на котором уже разместились различные вкусности, принесенные им.
- Мне снилось два сна про Великую Войну. В первом сне я был лишь наблюдателем, точнее сказать был в полководце. Я жил его личностью, полностью позабыв о себе. Однако после пробуждения вспомнил очень многое, что он видел, слышал и о чем думал. Столько всего нового узнал, вы не представляете. Выходит, я как будто вселялся в него. Так вот... во сне полководец руководил войском численностью в пятьдесят тысяч великих воинов. Это были императорские гвардейцы из различных батальонов: «Разрушитель», «Самурай», «Фокус», «Штурм», а также отряды военной техники. Помню все их вооружение, даже мельчайшие характеристики, не говоря уже о том, как они выглядят. Но больше всего поразила бойня на выходе из крепости Яматаун. Я подчинил пространство вокруг себя, создавал черные микродыры и хлопком их взрывал, замедлял других и ускорял себя, а после огромным мечом всех убивал...
- Извини, что перебиваю, но не мог бы ты сказать, против кого воевал?
- Ах да... Кенси... определенно Кенси.
- Хорошо, а какова численность его армии была?
- Сотня варваров на одного бойца, - задумчиво произнес я. - Получается всего около пяти миллионов, но в Яматауне далеко не основные силы засели. Их определенно было меньше двухсот тысяч.
- А крепость взяли?
- Да. По плану дальше необходимо было продержаться несколько дней, после чего штурмовать Оттако - столицу империи Сирос, но в конце первого сна я пробудился посреди кровавого месива. Ну и проснулся тут же в холодном поту.
- Когда осознал себя ты смог управлять сном? - поинтересовался Дима.
- Эмм... недолго... пару раз крутанул головой и... в ужасе упал на колени, схватившись за рот, удерживая рвоту, - неудобно было это говорить, но все же медленно произнес, как будто находился под неведомым гипнозом. Похоже, Дмитрию было крайне неприятно такое слышать, но он жаждал новую порцию информации, жадно глотая каждое слово.
- Интересно... А что-нибудь примечательное еще заметил в первом сне?
- Знамя нес. Точно такое же, как и действующая символика в Империи. Святое солнце, пронизывающее тьму. Название, возможно, пошло от одного знакового события, произошедшего во время той битвы. Именно тогда первые солнечные лучи за два столетия пронзили бесконечные черные тучи. Кстати о тучах. Из сознания полководца я точно уяснил, что вот те бесконечные черные тучи действительно покрывали Землю почти два столетия. Однако холода я не чувствовал, и даже снега не было, вместо него лишь пепел вечно сыпался с неба. Что и странно, ведь солнце не всходило долгое время. Да и светлее было, чем обычно ночью...
- Земля обогревалась жаром Великой Войны, - историк с необычной интонацией вставил слово, процитировав какого-там философа. - А насчет происхождения символики, то так оно и есть. Тот день вошел в историю как первая победа света над тьмой. А про второй сон что можешь сказать?
- А вот он был поинтереснее, - начал я энергично делиться впечатлениями. - Все эти три месяца комы я пробыл во втором сне, который являлся прямым продолжением первого. Моя армия задержалась в Яматауне из-за непредвиденного. Появились какие-то гипнолеры и просто брали под контроль моих бойцов. Несмотря на то, что солдаты теряли рассудок, их боевые навыки никуда не девались, поэтому мы понесли огромные потери. Зомбированные солдаты до последнего себя не выдавали, пока им не выпадала возможность нанести сокрушающий удар в спину. Выживших осталось чуть больше семнадцати тысяч, и уцелело лишь несколько десятков единиц военной техники. Ах да, зомбированные теряли еще и осмысленность речи, потому что постоянно что-то невнятное бормотали, правда, иногда кричали: «За святого Кенси».
- Вот оно что... А в этом сне ты себя осознанно ощущал?
- Да, на этот раз я понимал, что делаю и зачем делаю. Забавно-то как было помнить все то, что помнил полководец, но при этом давать себе оценку. Как будто две личности слились воедино. Правда от перегрузки сознание все же потерял, но зато перед этим почувствовал какого это размышлять объемными образами, параллельно оперировать неисчислимыми мыслительными процессами и одновременно чувствовать все то, что происходило в радиусе нескольких сот метров вокруг меня.
- Просто поразительно, - Дмитрий радостно прервал мой рассказ о сне. - Судя из рассказанного, ты был Императором и описывал победоносное шествие пятидесятитысячного войска, о котором сложено бесчисленное число песен и легенд. Правда, про гипнолеров я слышу впервые... Так вот... во всей этой истории самое интересное то, что ты как губка впитал знания из воспоминаний Императора. Теперь многие вещи нашего мира для тебя станут более обыденными, ты даже не сможешь понять, откуда тебе то или иное известно. Кстати, а в лице Императора ты про Цитадель не задумывался? Она еще не существовала, верно?