- Эй, слушай, совсем не задавайся такими глупыми вопросами. Живи настоящим, опираясь на жизненный опыт прошлого, и дорожи приятными воспоминаниями, даже если они ложные, ведь именно они делают тебя таким, какой ты есть.
Оказывается, иногда Крест умеет быть серьезным, произнося слова, которые по-настоящему заставляют задуматься. Интересный все же он человек, даже если и не человек вовсе, развязал-таки мне язык, поэтому я поделился с ним приятными воспоминаниями из своей прошлой жизни. Дровон многим вещам удивлялся, не раз задавал уточняющие вопросы, но быстро схватывал все на лету, после чего стал интересоваться моим миром. На этот раз я не пытался что-либо скрывать, а рассказывал все как есть, что не могло не радовать Креста, который столь увлеченно меня слушал.
Вскоре мы полностью экипировались в комплект Скаут-3. Внешне от предыдущей версии немногим отличается, но вот начинкой был заполнен с нуля. Хормонт постоянно удивлялся и как маленький ребенок ахал и охал, восторженно объясняя, что нового внесли. Я хоть и делал понимающий вид, за компанию удивляясь, но на деле практически ничего не понимал. Повышение устойчивости к каким-то излучениям и физическим воздействиям, введение системы обеспечения жизнедеятельности, изменение системы автоприцеливания и тому подобное. На практике испытаю, что да как, а то на словах уж больно все радужно.
Весь комплект брони точно весит не меньше пятидесяти килограмм, но на себе вес практически не ощущается, даже наоборот, теперь способен был выдержать гораздо больше физических нагрузок. Чем-то напомнило тот экзоскелет в больнице, двигательный комплекс «Хайстеп», позволяющий двигаться даже парализованным, но теперь уже мои движения ничем не сковывались, да и броня смотрится довольно-таки аккуратно, не говоря уже про удобство, ведь ее можно даже как повседневную форму носить. В принципе, так и поступают все военнослужащие Империи Вларос.
Глава 15. Восьмой
На выходе из арсенала мы встретили черного как смола человека с отполированной лысой головой. Половина его лица была изуродована многочисленными шрамами, даже глаза одного нет, вместо которого установлено какое-то подвижное устройство с красным объективом, а другая половина исписана темно-синими волнистыми татуировками. Судя по его мятой гвардейской броне серии «Лотос» и эмблеме батальона «Штурм», выполненной в виде кулака, раскалывающего каменную плиту, передо мной стоял точно какой-то вояка из далеких систем, и, скорее всего, тот самый майор Проводник. За ним же в колонну по три построилось человек тридцать, каждый из которых уже получил свой новенький Скаут-3, вот только радости на их лицах я не обнаружил, лишь тоску и боль они демонстрировали.
- Слушайте меня, салаги! - вояка оскалился в нашу сторону. - Я ваш новый командир, тренер и отец. Обращайтесь ко мне со словами товарищ Проводник! У вас настала пора новой жизни, в которой проводником буду я! Слушайте меня, салаги! Вы сначала пройдете начальные курсы гвардейца! Только потом сможете называться солдатом! А сейчас вы никто! Молчи, Крест! - Проводник обернулся на него, когда тот только-только хотел возмутиться. - Я знаю, что тебе уже присвоили звание сержанта, но отныне засунь себе это звание куда подальше! Ты такая же грязь под ногтями, как и этот высокий, - вояка презрительно махнул в мою сторону. - Без моей команды вам запрещается даже дышать. Поэтому молитесь, чтобы вы дожили хотя бы до завтрашнего дня! Салаги, за мной! Бегом марш!
От пронзительного и отвратительного крика майора Проводника у меня аж кожа мурашками покрылась, а в ушах заложило, поэтому, когда мы приступили к пробежке, я испытал огромное облегчение. Но не тут-то было. Недолго продлилось мое облегчение, и оно прекратилось тогда, когда мы всем строем выбежали за пределы Цитадели в сторону каких-то лесов по проселочной дороге.
- Слушайте меня, салаги! - Проводник обратился к нам на бегу. - Вы удостоены чести пробежать со мной первый свой марш-бросок. Для начала разминочных пятьдесят километров, затем начнутся усиленные тренировки. Прекратить разговоры! Не отставать!
Пятьдесят километров?! Скаут-3 хоть и повышал выносливость организма введением многочисленных кибернетических элементов, но даже с улучшением терморегуляции и со стимуляцией мышечных тканей после тридцати километров все мои датчики забили тревогу, а у меня самого не только потемнело в глазах, но и завтрак всячески лез наружу. Может зря я понадеялся на некоторое послабление, когда показал весь свой измученный вид, не прекращая умолять остановиться, но Проводник лишь возмутился моей слабостью и приказал Хормонту меня тащить. В этот момент я действительно пожалел, что в свое время не уделял должного внимания бегу и довольствовался никчемными результатами. Хотя их когда-то считал неплохими. Даже осознание того факта, что не я один не поспеваю за бешеным темпом, не приносило хоть какого-либо утешения.
В конце концов, мы добрались до финиша и не уложились в норматив всего лишь на один час, тогда как норматив на оценку «удовлетворительно» два с половиной часа, то есть необходимо было пробегать каждые десять километров за полчаса. Немыслимо! Потерять сознание мне не позволяли непрекращающиеся вопли Проводника, причем уже явно нецензурные, гласящие, что я недостоин носить обмундирование военнослужащего Гвардии, после чего мне было приказано снять Скаут-3 и сдать обратно в арсенал, получив взамен обычную тряпичную одежду даже без какой-либо автоподгонки по размеру. Эта участь настигла и Дровона со всем моим взводом в качестве коллективного наказания. Новая форма чем-то напомнила ту, которая была у военнослужащих моего мира, вот только расцветка оказалась немного странной, выполненной в черных тонах с волнистыми узорами с ног до головы. Камуфляж под космос что ли...
Безумцу истощающей пробежки оказалось мало, он еще отправил нас на спортивный городок, заставив выполнять различные упражнения. Не знаю, как я их выполнял, если учесть, что все тело просто-напросто трясло. Даже несколько раз терял сознание, правда, ненадолго, ведь Проводник тут же использовал какой-то шокер с сопровождающейся руганью и экспрессивными выражениями через слово. Спустя час настало время перекладины. Я всегда хорошо подтягивался, но сегодня с трудом сделал позорные три раза, был бы и четвертый, но все же вне боевого костюма, снижающего болевой порог и постоянно восстанавливающего энергию для жизнедеятельности организма, я испытал по-настоящему невероятную боль во всем теле. Мое падение с перекладины уже не зафиксировалось в памяти, и было крайне необычно осознавать, что в следующий миг оказался в казарме местной воинской части, причем уже в двухшереножном строю. Видать товарищам пришлось на себе меня тащить. Что случилось после, оказалось за пределами моего сознания, но подъем, похоже, не забудется никогда.
- Подъем, салаги! Двадцать секунд засекаю! - Проводник ровно в шесть утра орал как ненормальный и поднимал всех спящих. - Сопляк, подъем! - он ногой скинул меня с койки, от чего я быстро проснулся. - Жирдяй, подъем! - его и всех следующих также скидывал ногой. - Слушайте меня, салаги! Двадцать секунд прошло! Какие же вы салаги! Как же будете воевать, если встать по тревоге не сможете?! Сопляк, жирдяй, слизень, вы лишаетесь спокойного сна! - Мне становилось жутко не по себе, когда вояка проходил мимо меня с угрожающим лицом, особенно его поддергивающийся красный глаз не давал мне покоя. - Вы остаетесь на ночном дежурстве, салаги! Не дай бог, вы уснете, месяц ходить будете подтирать свои штаны! Слушайте меня, салаги! Через пять минут построение на улице!
После вчерашнего я с трудом выбрался на улицу и, естественно, был среди опоздавших, которые, в отличие от меня, успели-таки сходить в умывальню. Печально оказалось лицезреть картину, когда тебя ожидают в упоре лежа.
Этот день не был насыщен чем-то необычным. Утренняя пробежка на плечах Креста, а после сразу же завтрак, который спустя пару минут вышел весь наружу. Затем снова этот спортивный городок, запомнившийся лишь рыхлой землей под музыкальное сопровождение ругани Проводника, правда, я слышал его уже еле-еле, не говоря о том, что ползти даже сил не оставалось. Из обеда я запомнил только бесформенную жижу на полу возле пункта сдачи посуды, наличие которой подсказывало, что я что-то даже съел. В целом, этот день не произвел на меня никакого впечатления, бредил ведь. Правда, вот вечером забавно вышло, когда во время пробежки я сначала висел на плечах Дровона, а спустя мгновение очнулся в белой комнате. Сразу же вспомнился сон, где нет ни пола, ни стен, ни потолка, где Мудрец остановил меня, но в этом помещении, к счастью, все было реально. На душе как-то сразу легче стало, когда медсестра ко мне подошла, вот только рассмотреть ее не смог, ведь все плыло перед глазами.