Тем временем мы с Кучинским заметили небольшую колонну легковых машин, двигавшихся на запад в сопровождении двух американских «Виллисов». Я спросил: кто это? Кучинский ответил, что это штаб дивизии. Обогнать колонну мы смогли лишь минут через сорок: у власовцев машины были помощнее наших. Развернулись поперек дороги и вынудили остановиться. Из одной машины вылез печально известный генерал Буняченко, командир 1-й дивизии власовцев. Увидев Кучинского, обложил его матом и сказал: «Подлец, уже переметнулся!…»
Кучинский подсказал мне, что вместе со штабом 1-й дивизии часто ездит сам генерал Власов. Я несколько раз прошелся вдоль колонны, агитируя водителей ехать сдаваться Красной Армии. Один из них посоветовал обратить внимание на громадную черную «Шкоду». Подойдя к ней, я увидел в салоне, не считая водителя, одну женщину и двух мужчин. Про женщину я позднее узнал, что она была «фронтовой женой» генерала Власова, один из мужчин оказался начальником контрразведки 1-й дивизии власовцев Михальчуком, другой — личным переводчиком Власова Ресслером. [272]
Я открыл заднюю боковую дверь и вывел переводчика из машины, намереваясь осмотреть салон. В этот момент из-под груды одеял{61}высунулся человек в очках, без погон. На вопрос, кто он такой, ответил: «Генерал Власов». От неожиданности я обратился к нему «товарищ генерал», хотя какой он товарищ…
Власов тоже явно оторопел. Однако вскоре пришел в себя, вылез из автомобиля и, игнорируя меня, направился к американцам — просить их связаться по рации со штабом армии. Вскоре к нашей колонне подъехал еще один «Виллис», где сидели американские офицеры. Я сказал им то же самое, что сказал бы и сейчас кому угодно: генерал Власов нарушил воинскую присягу, поэтому он должен предстать перед нашим судом.
На мое счастье, американцы оказались общевойсковыми офицерами, а не офицерами контрразведки — иначе история могла бы получить совсем иное развитие. Видя, что со стороны американцев сопротивления не будет, я сделал вид, что еду вместе с Власовым назад — в штаб американской дивизии. Сев позади Власова в его «Шкоду», я приказал водителю разворачиваться и гнать вперед. Пока разворачивались остальные машины колонны, мы успели отъехать довольно далеко.
Власов пытался приказывать водителю, куда ехать, но водитель, смекнув, что к чему, уже его не слушал. Генерал почувствовал неладное и на берегу красивого озера, где машина немного сбавила скорость, попытался выскочить на ходу. Однако я успел схватить его за воротник и, приставив пистолет к виску, сказал: «Еще одно движение, и я вас застрелю». После этого он вел себя спокойно…»
Вот такой рассказ…
Все тут очень лихо, как в вестерне, и так же, как в вестерне, весьма неубедительно.
Во— первых, смущает неточность даты. Все документы-донесение генерал-майора Фоминых, протокол, составленный в СМЕРШе, свидетельствуют, что Власов был взят в плен 12 мая.
Смущает так же и стремительность, с которой капитан Кучинский начинает помогать Якушеву. Не очень-то верится и в то, что генерал Буняченко, [273] известный своим взрывным характером, беседует с Кучинским, помогающим Якушеву производить арест, словно на светском рауте.
Но допустим, что так все и было…
А вот допустить, что Кучинский якобы подсказывает Якушеву, что «вместе со штабом 1-й дивизии часто ездит сам генерал Власов», уже никак нельзя, потому что Власов никогда не ездил со штабом 1-й дивизии и, значит, Кучинский сказать такого не мог.
Прокол тут очевидный.
Точно так же Якушев явно недоговаривает, когда рассказывает об осмотре «громадной черной „Шкоды“ Власова. В машине, как утверждает Якушев, находились водитель, переводчик лейтенант Ресслер, начальник контрразведки 1-й дивизии Михальчук, новая „фронтовая жена“ генерала Власова и сам Власов, который зачем-то высунулся из-под груды одеял.
«Я открыл заднюю боковую дверь и вывел переводчика из машины, намереваясь осмотреть салон», — рассказывает Якушев.
Напомним, что, согласно его рассказу, колонна власовцев следовала в сопровождении двух американских «Виллисов» и была остановлена, когда Якушев развернул свою машину поперек дороги и вынудил колонну остановиться, а потом начал, не спросясь у американцев, осматривать ее. Смелость, разумеется, города берет, но и тут что-то явно не сходится. Слишком много для экспромта сил противостоит Якушеву.
Не совсем внятен и рассказ о переговорах с американцами.
«Власов… пришел в себя, вылез из автомобиля и, игнорируя меня, направился к американцам — просить их связаться по рации со штабом армии. Вскоре к нашей колонне подъехал еще один „Виллис“, где сидели американские офицеры. Я сказал им то же самое, что сказал бы и сейчас кому угодно: генерал Власов нарушил воинскую присягу, поэтому он должен предстать перед нашим судом».
Как бы все точки расставлены.
Сопровождавшие власовцев американцы вызвали начальство, и этому начальству и объясняет Якушев, что изымает у них Власова, поскольку тот «должен предстать перед нашим судом» как изменник Родины. И вроде бы американцы согласны с этим — «на мое счастье, американцы оказались общевойсковыми офицерами, а не офицерами контрразведки — иначе история могла бы получить совсем иное развитие», но не тут-то было.
Оказывается, никакого согласия нет.
Иначе зачем же Якушев делает вид, что едет вместе с Власовым назад — в штаб американской дивизии? «Сев позади Власова в его „Шкоду“, я приказал водителю разворачиваться и гнать вперед. Пока разворачивались остальные машины колонны, мы успели отъехать довольно далеко». [274]
Конечно, понятно, что тогда шло братание советских и американских солдат и общий уровень советско-американского благодушия был достаточно высок. Однако ни один добродушный человек не позволит так нахально, без спросу хозяйничать у себя, как это делал у американцев Якушев. Ну, а на удаль капитана нашлась бы удаль и у американцев, едва ли стали бы они спокойно наблюдать, как похищают у них генерала Власова…
Опять— таки не все понятно и с водителем Власова.
Разумеется, можно (вернее — необходимо!) допустить, что водителя перевербовали. Но непонятно, когда успел это сделать Якушев, ведь у него просто не было времени для этого… Тем не менее водитель ведет себя слишком уж серьезно: «Власов пытался приказывать водителю, куда ехать, но водитель, смекнув, что к чему, уже не слушал его»…
Чтобы снять противоречия в рассказе Якушева, уточним, что колонна власовцев в сопровождении двух американских «Виллисов» двигалась обезоруженной.
Это объясняет поведение Сергея Буняченко. Кроме матюгов, у него и не было другого оружия… И не столько изменника Каминского материл он, сколько ситуацию, всю подлость которой только сейчас и начал просекать. Буняченко и его офицеры сдали оружие, и их, обезоруженных, передают на расправу советским властям. Поэтому, пока Якушев возился с Власовым, Буняченко поспешил исчезнуть со своими спутниками из этой преданной американцами на заклание колонны…
Второе уточнение касается американского благодушия. Американцы потому и не возмущались поведением Якушева, что так было договорено…
Вот как описывает сцену разговора Власова с американцами его переводчик, лейтенант Ресслер…
«Власов пошел в сторону американских танков. Я с ним… Подошли к американцам. Они ухмыляются, жуют резинку, на слова Власова не реагируют… наша машина с Антоновым и Лукьяненко развернулась и помчалась обратно в сторону замка… Машины стояли с распахнутыми дверцами, кругом ни души… Нас посадили в машину».
В рассказе Ресслера все нескладно, но очень правдоподобно по ощущениям человека, который неожиданно узнает, что он подло предан…
Завершая свой рассказ, Якушев коснулся наград, которых были удостоены участники операции по задержанию генерала Власова.