Явились двое полицейских, и Дэйв вместе с ними и с начальником пожарной команды тщательно осмотрел дымящиеся развалины, оставшиеся на месте его скромной гостиной. Они установили, что окно гостиной было разбито и через него брошена в комнату бомба: бутылка из-под пива, наполненная порохом, с привязанным фитилем.
— Они увидали в комнате свет и решили, что я еще тут, — сказал Дэйв О’Флаэрти.
— Если б вы были здесь, начальник, от вас бы и мокрого места не осталось, — сказал один из полицейских.
На другой день люди с изумлением и страхом читали в газетах подробности покушения на О’Флаэрти, описания взрыва и пожара. А еще через двадцать четыре часа во всех газетах появились редакционные статьи, направленные против «эпидемии азарта»; правительство обещало пятьсот фунтов награды за сведения, которые помогут найти виновника преступного покушения; начальник полиции Каллинан торжественно заявил, что он в ужасе от случившегося; а Джон Уэст уже возвращался домой из Сиднея.
В день, когда ожидалось возвращение Джона Уэста, настроение в клубе было самое мрачное. Франт Алек и Барни Робинсон играли на бильярде, но мысли их были далеко; оба давали промах за промахом, счет подвигался медленно, да и разговор не вязался.
Барни был угнетен и подавлен сознанием вины, и притом Флорри сказала, что если он не бросит немедленно Уэста, так она бросит его, Барни. Как ни нравится ему заведовать рекламой, а она предпочитает видеть его снова рабочим на обувной фабрике, кем угодно, лишь бы только не служащим Джона Уэста.
Хоть у них и не было доказательств, ни Барни, ни Алек не сомневались в том, кто именно затеял покушение на О’Флаэрти; не сомневался в этом и Долговязый Билл, который бесшумно прибирал пустой соседний зал. В кафе тоже было безлюдно, пустовал и игорный притон наверху. Далее в помещении, где заключались пари, не было обычного оживления. Только горсточка игроков, из самых закоренелых, обсуждала последние сплетни и слухи. За длинной стойкой орудовали всего два клерка. Телефоны безмолвствовали. В кабинете Фрэнка Лэмменса собрались Одноглазый Томми, Пэдди Вудмен, Скуош Льюис, Артур Уэст, Боров и Ренфри, который лишь недавно бросил работу в железнодорожных мастерских и безраздельно перешел в распоряжение Джона Уэста. Все они в страхе ждали чего-то, как ждут суда люди, обвиненные в тяжком преступлении.
Пэдди Вудмен чаще обычного потирал лысину.
— Если эту штуку учинил Джек, так это уж чересчур, — сказал он.
— Я же говорил, надо было эту собаку давным-давно прикончить, — отозвался Артур Уэст, беспокойно теребя седые усы. — Надо было мне его пристрелить — и крышка!
— Да, влипли мы теперь, — сказал Ренфри, поправляя очки. — Я так и жду, что О’Флаэрти ввалится сюда и всех нас арестует.
— Да-а, нас могут притянуть за это дело, — вздохнул Скуош Льюис, откинувшись в кресле и далеко вытянув длинные ноги. — Даже и Джек, пожалуй, не отвертится! Даже и Джек Уэст!
— Эти двое, которые бросили бомбу, трясутся теперь, как овечий хвост, — вмешался Боров. — Я одного видел сегодня. Они хотят удрать за море.
— Так ты знаешь, кто бросил бомбу? — спросил Пэдди Вудмен.
— Нет, — поспешно соврал Боров.
— Джеку пора бы прийти, — сказал Одноглазый Томми, посмотрев на часы.
В эту самую минуту Джон Уэст в сопровождении Фрэнка Лэмменса подымался по лестнице. Они пересекли зал и вошли в кабинет. Лэмменс плотно притворил за собою дверь.
— Скуош, Пэдди, мне надо поговорить с ребятами, — сказал Джон Уэст.
Когда они вышли, он оперся обеими руками на стол.
— Кроме детских хлопушек, вы ничего придумать не могли? — со злостью фыркнул он, не обращаясь ни к кому в отдельности.
Все молчали, стараясь избегать его свирепого взгляда.
В Сиднее Джон Уэст не знал ни минуты покоя. Каждый день он искал в газетах известия о покушении на О’Флаэрти. Издали все представлялось ему в ином свете, и он уже жалел о том, что распорядился прикончить О’Флаэрти и Бэдсона. Никогда еще он не шел на такой огромный риск, но ведь невозможно было терпеть, чтоб О’Флаэрти и дальше безнаказанно ставил ему палки в колеса! Он — король букмекеров Австралии. По подсчетам его банкира, он теперь получает пять тысяч фунтов дохода в неделю. Нельзя же, чтобы какой-то О’Флаэрти оборвал такую блестящую карьеру. И все же Джона Уэста терзал страх: что, если подозрение падет на него? Он не спал по ночам и в иные минуты готов был вернуться в Мельбурн и отменить свой приказ.