Мартина арестовали, судили и приговорили к смертной казни, а он даже не подозревал, что его предали. Однако главарь банды, соперничающей с бандой Тэннера, добился свидания с Мартином и открыл ему глаза.
Защитник Мартина сообщил Фрэнку Лэмменсу через Артура Уэста, что Мартин собирается выложить все, что ему известно о шайке Тэннера, ее связях и покровителях. Джон Уэст пришел в ярость и даже несколько растерялся. Выход нашел Тэннер: они устроят Мартину побег из Мельбурнской тюрьмы. Когда Артур поделился этим планом с Джоном Уэстом, тот сказал, что это безумие: Мартин, разумеется, содержится под усиленной охраной, и его застрелят прежде, чем он доберется до наружной стены. На это Артур Уэст хладнокровно ответил: — Тэннер говорит, что это неважно. Тогда-то Мартин наверняка ничего не скажет.
Договорились с одним из тюремных надзирателей. Тот связал из нескольких полотен веревку и передал ее Мартину в условленное время. Мартин, прежде чем воспользоваться ею, измерил ее длину. Веревка оказалась коротка. Подозревая, что его «спасители» хотят, чтобы его пристрелили, когда он будет спускаться, Мартин бросился к надзирателю и потребовал, чтобы его заперли в камере.
Затем в дело вмешалась сама судьба в образе католического священника, и Мартин умолк навсегда. Он был воспитан в католической вере, и теперь муки совести и страх смерти вновь вернули его к религии. Он покаялся в своих грехах, обрел душевный покой и умер на виселице, никого не выдав.
Джон Уэст пришел к заключению, что его уголовные друзья становятся для него обузой. Но с такими людьми связаться легче, чем развязаться. К тому же он все еще нуждается в услугах Тэннера. Джон сказал Артуру, чтобы тот больше не смел рисковать, даже если опять произойдет такое чудо, как забастовка полицейских. После этого шайка Тэннера угомонилась, и хотя потасовки и перестрелки с конкурентами продолжались, ничего порочащего Джона Уэста не случалось.
Сегодня Джон Уэст вызвал к себе Артура, чтобы сообщить о новом плане, для выполнения которого ему понадобится помощь Тэннера и нескольких из его самых надежных головорезов.
Этот план состоял в следующем: в Америке все еще действует сухой закон. Он, Джон Уэст, владеет контрольным пакетом акций крупного завода джина и виски. Эту продукцию, ввиду ее низкого качества, трудно сбывать в Австралии. Здесь компания прогорает, а в Америке покупают какое угодно пойло, даже австрийский джин и виски, лишь бы в них был спирт. Так вот, пусть Артур и Тэннер наладят отправку из Австралии спирта контрабандой в Мексику, а оттуда в Соединенные Штаты. Дело это, конечно, не легкое, но в случае успеха Джон Уэст не поскупится.
Артур Уэст жадно слушал брата, глаза его беспокойно бегали. — Ничего трудного тут нет — раз плюнуть! — сказал он. — Да ты и сам можешь купить пароход, если понадобится.
— Может быть, и куплю, но помни — никому ни слова.
— Не беспокойся.
— Поговори с Тэннером, а в дальнейшем обращайся по всем этим делам к Фрэнку Лэмменсу. Меня это не касается. Можешь идти. Держи связь с Фрэнком.
— Ладно. Но ты мне дашь еще немного денег для Дика Брэдли?
— Что я тебе, Английский банк, что ли? Ведь всего недели две назад я дал тебе пятьдесят фунтов!
— Да, но все обходится дорого. Ему надо ведь не только пить и есть самому, но еще кормить племянницу, которая ухаживает за ним, нужно откупаться от легавых. Пронюхает такой прохвост, где обитает Дик, и заявляется к нему: «Как поживаешь, Дик?» Это в первый раз. А потом приходит и просит взаймы двадцать фунтов, якобы взаймы, видишь ли. Это уж всегда так, когда скрываешься, — чуют стервятники. Недавно мы проучили одного такого дармоеда. В другой раз не сунется.
— Очень умно, — иронически заметил Джон Уэст. — Слушай! Ты лучше рукам воли не давай. Помни, что ты мой брат. Ты можешь сильно повредить мне. Держись в тени. Ты часто бываешь у Брэдли?
— Почти каждый вечер. А что?
— Не ходи туда так часто. Его все еще выслеживают. Хорош я буду, если тебя накроют вместе с ним.
— Дика никогда не поймают; были бы только деньги. Он ничего не тратит на себя. Выходит из дома немного поразмяться только ночью.
— Долго ли это будет продолжаться? Почему ты не отправишь его за границу? Я не могу вечно возиться с ним. — Джон Уэст вынул из ящика стола пачку десятифунтовых билетов, отсчитал пять бумажек и протянул их брату. — Вот еще пятьдесят, и не ввязывайся больше ни во что. Отправь его за границу. Это можно устроить.