— Дик не захочет, — поспешил ответить Артур. — И он прав. Здесь лучше. Зачем ему бежать? — Артур Уэст не допускал и мысли о разлуке с Брэдли.
— Не торчи у него каждый вечер. Я поговорю с Фрэнком, найдем через кого передавать ему деньги. На этот раз можешь еще отнести сам. Не забудь же о моем деле. Держи связь с Фрэнком.
Марджори, старшая дочь Джона Уэста, вернулась из Италии, где она три года училась игре на скрипке.
В ожидании ее приезда в доме Уэстов царило радостное волнение. Миссис Моран, готовясь к встрече внучки, хлопотала, как усердная пчелка. Мэри, очень любившая сестру, по случаю ее возвращения приготовила ей подарок — прекрасный портрет Бетховена, любимого композитора Марджори, и пригласила друзей на торжественный обед. Больше всех, пожалуй, радовался Джон-младший, которого Марджори всегда обожала. Марго едет домой, милая, хорошая Марго. Ему трудно было представить себе сестру знаменитой скрипачкой, какой мечтал ее видеть отец. Для него она осталась веселым товарищем детских игр, сорванцом, лазившим на самые высокие сосны в саду, где они резвились в те счастливые дни, пока еще ничего не знали из биографии отца и не подозревали, что их родители ненавидят друг друга. Даже беспечный Джон, не проявлявший интереса ни к чему, кроме шалостей в школе, детективных романов и леденцов, поддался общему настроению.
Нелли Уэст тоже принимала участие в хлопотах. Она мало-помалу опять вошла в роль матери, но не жены. Она по-прежнему жила в отдельной комнате с Ксавье, которому уже исполнилось восемь лет. Это был красивый ребенок, поразительно похожий лицом на отца, но мечтательный и временами даже угрюмый. Он понимал, что чем-то отличается от остальных детей и как бы чужой в семье. Одна только мать любила его. Джон Уэст сердито, почти с ненавистью отталкивал мальчика, когда тот хотел приласкаться к нему. Помимо матери, лишь бабушка и Мэри были ласковы с ним. Хотя Ксавье почти не помнил Марджори, он тоже силился разделить общее радостное волнение.
Джон Уэст по-своему любил Марджори и с нетерпением ждал ее приезда. Увлечение дочери музыкой сначала не интересовало его: классическую музыку он не любил и не понимал. Ни музыка, ни литература, ни живопись ничего не говорили его уму и сердцу. Нравились ему только сентиментальные романсы и песенки, которые когда-то певала его мать. Но когда знатоки стали поговаривать, что из Марджори может выйти замечательная скрипачка, которая прославится на весь мир, он изменил свое отношение к ее занятиям. Его дочь могла стать знаменитой и зарабатывать уйму денег. Он так заинтересовался музыкой, что поручил фирме, ведающей гастрольными турне, пригласить знаменитого скрипача фрица Крейслера. Концерты Крейслера в различных городах Австралии прошли с огромным успехом не только в музыкальном, но и в финансовом отношении. Крейслер несколько раз посетил Уэстов и слушал игру Марджори. По его совету, Джон Уэст отправил Марджори в Европу, где она должна была завершить свое музыкальное образование. Он был уверен, что дочь его возвращается домой во всеоружии таланта и знаний и готова взять штурмом все столицы мира.
В первый же вечер после торжественного обеда Марджори подошла к отцу и объявила, что выходит замуж. Жениха ее зовут Пауль Андреас. Он тоже скрипач. Они познакомились в консерватории. Пауль поехал за ней в Австралию, устроившись агентом германской импортной фирмы, закупавшей шерсть. Завтра он придет к ним обедать и сделает официальное предложение.
Джон Уэст очень рассердился. Все шло так хорошо. Никогда в доме еще не было такого оживления, и вдруг новая неприятность. Но он сдержался и ничем не выдал своего разочарования: пусть жених дочери придет, а там видно будет.
На следующий день, не в пример веселому обеду, состоявшемуся накануне, атмосфера за столом была гнетущая, Джон Уэст критически разглядывал Пауля Андреаса и сразу же невзлюбил своего будущего зятя. Акцент Андреаса изобличал в нем немца, и уже одно это восстановило против него Джона Уэста.
Андреасу явно было не по себе. По-английски он говорил с трудом, и его, видимо, что-то угнетало. Он поговорил с миссис Моран о погоде, а когда эта тема иссякла, Нелли попыталась навести разговор на музыку, но из этого тоже ничего не вышло. Тогда разговором овладела Мэри, оживленно и уверенно перескакивая с одной темы на другую, и скоро все, кроме гостя, почувствовали себя свободнее.
Джон Уэст не спускал глаз с красивого, но сумрачного лица Андреаса. Его неприязнь к нему все росла. Ясно, что этот смазливый скрипач зарится на деньги Марджори — на его, Джона Уэста, деньги. Сразу видно — дамский угодник, вон как уставился на Мэри: можно подумать, что это ей он хочет сделать предложение. И в глаза тебе не смотрит. Нет, Марджори не откажется от карьеры ради этого расфуфыренного хлыща.