Клайв Паркер был женат на внучке Роналда Ласситера. Старик гордился своим внучатым зятем и не раз снабжал его сенсациями из профсоюзных, уголовных или спортивных кругов. Но это будет самая громкая сенсация из всех, если только дело выгорит. Подумать только, быть первым очевидцем смерти Пройдохи Тэннера!
Тэннера, вероятно, убьют там-то, тогда-то, сообщил старик и больше не прибавил ни слова.
Когда Паркер сказал об этом своему редактору, тот ответил, что нужно сообщить полиции. Паркер не согласился — ведь полиции, надо думать, все уже известно и она только рада будет избавиться от Тэннера: он всегда хватал через край и к тому же слишком много знал о беззакониях начальника полиции и сыщиков.
Ну и сенсация! Какая жалость, что она появится только в вечернем выпуске «Чемпиона».
Из-за угла показалось желтое такси. Паркер вздрогнул и попятился к двери лавки. Машина остановилась перед домом Каттинга, из нее вышли двое мужчин. «Этот маленький щеголь с усиками, как у Чарли Чаплина, и есть сам Тэннер», — подумал Паркер. Другой мужчина был ему незнаком. Паркер услышал, как Тэннер пьяным голосом приказал шоферу подождать.
Тэннер и его спутник вошли в ворота. Проходя по двору, они пригнулись, словно опасаясь, как бы не увидели из окна. Паркер, затаив дыхание, следил за ними глазами и прислушивался. Шофер такси подозрительно поглядывал на него. Тогда Паркер прислонился к витрине и с независимым видом закурил сигарету.
Вдруг раздался выстрел, гулко отдавшийся по всей улице. За ним последовал второй и третий. Пустынная улица мгновенно ожила; со всех сторон сбежались люди, озираясь, жестикулируя, спрашивая, что случилось. Потом один за другим раздались еще три выстрела.
Паркер отошел от витрины и помахал рукой фотографу «Чемпиона», стоявшему в сотне метров от него. Фотограф благоразумно отказался подойти ближе, пока не закончится стрельба. В ответ на сигнал Паркера он тоже помахал рукой, но не тронулся с места.
Но вот входная дверь дома Каттинга стала медленно отворяться и на пороге показался Тэннер. Он громко стонал, перегнувшись пополам и обеими руками держась за живот. С трудом, еле переставляя ноги, он поплелся к такси, а за ним по тротуару тянулся кровавый след. Он был бледен как полотно, из угла рта бежали струйки крови, глаза остекленели. Он сплюнул на землю, в лужу крови, стекавшей по его ногам, и привалился к задку машины.
Шофер такси, с выражением ужаса на лице смотревший на Тэннера, вдруг словно очнулся и включил мотор, — видимо, намереваясь сбежать, оставив своего раненого седока на улице. Шум мотора вывел Тэннера из забытья. Огромным усилием воли он принудил себя действовать. Он выпрямился, вытащил из кармана револьвер и, шатаясь, добрался до шофера как раз в ту секунду, когда машина тронулась. Он наставил на шофера револьвер.
— Не бросай меня, негодяй! — прохрипел он, захлебываясь и брызгая кровью в лицо шофера. — Не бросай меня, или я размозжу тебе череп!
Машина остановилась. Паркер застыл на месте. Все держались на почтительном расстоянии. Никто не знал, что делать, а если кто и знал, то не решался действовать.
— В городскую больницу, — пробормотал Тэннер.
Он покачивался, каждое мгновение готовый упасть в лужу собственной крови. С трудом добравшись до дверцы машины, он ухватился за ручку. У него вырвался крик боли, когда он сделал усилие, чтобы открыть дверь. Шофер, онемев от страха, следил за его движениями, не будучи в состоянии ни помочь, ни помешать раненому.
Собрав последние силы, Тэннер открыл дверцу и упал на пол машины. Шофер дал газ, и такси умчалось. Дверца так и осталась открытой, из нее торчали ноги Тэннера.
Стряхнув с себя оцепенение, Паркер перебежал улицу. На залитом кровью тротуаре толпился народ.
— Дайте дорогу, — сказал Паркер. — Полиция!
Он вошел в дом через открытую настежь дверь и осторожно двинулся по полутемному коридору. Вдруг нога его на что-то наткнулась, и он чуть не упал. Нагнувшись, он увидел, что на полу лежит старуха, — видимо, без памяти. Она застонала, открыла глаза и что-то пробормотала, но он не мог разобрать слов.
Перешагнув через нее, Паркер сделал еще несколько осторожных шагов и подошел к открытой двери, выходившей в коридор. Он боязливо заглянул в комнату. В дальнем углу ее стояла кровать. На ней лежал мужчина с размозженной головой. Паркер узнал Каттинга — одна сторона его лица уцелела, и на ней виднелись страшные рубцы. Правая рука Каттинга с зажатым в ней револьвером безжизненно свисала с кровати. Постель была вся в крови.