И все время в этой накаленной атмосфере чудилась какая-то скрытая угроза. И вот они идут, бедняки, обездоленные, и поют песни возмущения и гнева!
Среди демонстрантов мелькали и женщины; как и мужчины, все они были в поношенной одежде. Мэри почти с радостью смотрела на эту армию, поднявшуюся со дна жизни, потому что до сих пор она не раз спрашивала себя: «Почему они мирятся с такими страданиями?»
Колонна остановилась в конце улицы, и демонстранты окружили здание казначейства; но все еще подходили новые и новые ряды оборванных людей; теперь они шли молча, слышался лишь гул голосов и топот ног по мостовой. На тротуарах стояли безмолвные толпы зрителей. Трамваи остановились, и водители тщетно давали звонок за звонком.
Мэри стала медленно пробираться к казначейству. Но толпа на тротуаре была слишком густа. Мэри сошла на мостовую и, придерживая шляпу, побежала к демонстрантам, плотной стеной с трех сторон окружавшим серое двухэтажное здание.
Повсюду были расставлены отряды полицейских, но они пока сохраняли спокойствие.
Мэри привстала на носки и увидела, что четыре человека под громкие приветственные крики подымаются по широкой каменной лестнице.
— Куда они идут? — спросила она.
— К Трамблуорду, — ответил ей один из демонстрантов.
— Зачем?
— Потребовать работы вместо милостыни и положить конец системе пайков.
— Системе пайков?
— Ну да, системе пайков, — нетерпеливо ответил он, удивляясь ее невежеству. — Мы хотим сами решать, на что расходовать свои жалкие гроши, мы не хотим, чтобы нам швыряли пайки со всякой дрянью. Но от разговора с Трамблуордом все равно толку не будет. В прошлый раз он двинул против нас полицию. Он угождает только Джону Уэсту и таким, как он. А еще называет себя лейбористом!
Трамблуорд. Да, это один из ставленников ее отца. Он несколько раз был у них в доме. Неужели у отца все помощники такие, как Трамблуорд?
Внезапно ее мысли были прерваны возникшей поблизости стычкой. Раздался возмущенный ропот. Мэри протиснулась поближе. Один из демонстрантов, рослый оборванный мужчина, крикнул полицейскому: «…Не советую особенно расходиться сегодня и размахивать дубинками. На этот раз — суньтесь только, мы вас в клочья разорвем».
Он оттолкнул полицейского, мешавшего ему пройти. К ним подошел другой полицейский и поднял дубинку, готовясь ударить. В толпе произошло движение: одни старались пробраться поближе, другие, напротив, отойти подальше. Дубинка уже была готова обрушиться на голову высокого мужчины, но протиснувшийся сквозь толпу сержант выбил дубинку из рук полицейского.
— С ума сошел?! — услыхала Мэри его крик. — Хочешь, чтобы нас всех растерзали?
На высокий выступ окна взобрался оратор. Демонстранты приветствовали его громкими криками. Оглядывая все густеющую толпу, Мэри подумала, что здесь, вероятно, собралось не менее десяти тысяч. Она стояла далеко от оратора, и до ее слуха доносились лишь обрывки фраз:
— …система пайков…
— …сила наша в единстве…
— …лейбористы предали нас.
Демонстранты, столпившиеся вокруг оратора, отвечали одобрительными возгласами.
Какой-то мужчина, стоявший рядом с Мэри, сказал:
— Коммунист… Слишком левый на мой вкус.
Кто-то возразил ему, и сразу разгорелся ожесточенный спор, грозивший перейти в драку.
Почти час Мэри Уэст ждала возвращения депутации, но она не появлялась. Толпа понемногу редела. То тут, то там слышалось пение, вспыхивали споры, а иногда даже потасовка. Наконец все стихло. Люди были слишком истощены и подавлены нуждой, чтобы сохранить надолго боевое настроение.
Мэри медленно побрела к трамвайной остановке. Она очень устала, ноги болели, но идти в кафе ей уже не хотелось. Ее трясло как в лихорадке, нервы ходили ходуном, мысли путались.
В тот же вечер дома за обедом она рассказала все, что видела, объяснила несправедливость системы пайков, заступалась за безработных. Нелли сказала, что ей очень жаль этих несчастных людей. Она слыхала, что в больнице святого Винсента одно время ежедневно выдавали более ста завтраков, но туда стало стекаться столько народу, что выдачу пришлось прекратить.
— Однако из беспорядка тоже ничего хорошего не выйдет, — заключила она.
Мэри хотела ответить, но Джон Уэст перебил ее:
— Их подстрекают коммунисты. Красные хотят революции. Нужно заставить всех работать. Добрая половина их так давно бездельничает, что они ни за что не станут работать, пока их кормят даром. Красных надо посадить в тюрьму, а остальных заставить работать.