Молодцы Суинтона оттеснили неприятеля и обратили его в бегство.
Джон Уэст все же ухитрился подобрать свою помятую, продавленную шляпу. Костюм его выглядел не лучше. По лицу все еще текла кровь. Остатки разгромленной шайки собрались вокруг него и на руках вынесли из зала.
В надвигающихся сумерках короткого осеннего дня Джон Уэст стоял во дворе тотализатора, засунув озябшие руки в карманы пальто. В воздухе уже чувствовалось приближение зимы. Джо и остальные служащие только что ушли домой. Все движимое имущество было вывезено. Керрингбушский тотализатор окончил свое существование. Больше здесь не будут выкрикивать условия пари, не будут толкаться клиенты, торопясь сделать ставку.
От крепости Джона Уэста оставалась только колючая проволока на заборе, потайные ходы и сама лавка «Торговля чаем П. Каммина». Он усмехнулся: почти четырнадцать лет он прикрывался этой вывеской, и полиция не могла его одолеть. Джон Уэст даже расчувствовался, что с ним случалось редко. Здесь началось его восхождение к богатству и власти. Здесь он, Джо, Ренфри, Боров и… да, и Мик О’Коннелл соорудили первый помост под навесом, где заключались пари. Интересно, куда девался Мик? Должно быть, уехал на Запад добывать золото. Жаль, жаль его. Что ж поделаешь, не умел служить честно. Еще кто? Барни, конечно. Джон Уэст вспомнил обо всех, кроме Джима Трэси. Дрова тоже увезли. Четырнадцать лет они пролежали здесь, и ни одного полена мы не продали. Хорошо будут гореть в очаге на кухне у мамы.
Он подошел к забору и заглянул в соседний двор. Придется сдать эти домишки другим жильцам. Вон там он совещался со своими помощниками, как отвоевать обратно тотализатор, после того как его захватил О’Флаэрти.
И он отвоевал свою крепость! А теперь он покорно оставляет ее из-за кучки святош. Вот до чего дошло! Просто сложил свои пожитки и уходит без боя. И только потому, что прошел новый закон. Из-за кучки святош и несчастной бумажонки, которая называется «закон о запрещении азартных игр», он покидает свою крепость без боя.
Но закон еще нужно провести в жизнь! В этом все дело. Кто сказал, что он позволит провести его в жизнь? Все его служащие остались без работы. Да они просто взбесятся. А почему, собственно, они должны остаться без работы? Правда, дело о признании лавки и помещения клуба игорными притонами скоро будет слушаться в суде, и Дэвид Гарсайд посоветовал ему заранее тихо и смирно прикрыть их. Да полно, нужно ли это? Лавка принадлежит ему, а помещение клуба он может купить. Пусть полиция попробует применить закон! Дудки! Он силой будет защищать и лавку и клуб. И Дик Брэдли, и Арти, и десятки других только того и ждут. Так он и сделает. Еще посмотрим, так ли уж легко выгнать Джона Уэста.
Он расправил плечи и быстро зашагал к задним воротам; навесив замок и наложив засовы, он обогнул дом и вышел на Джексон-стрит.
Керрингбуш уже окутывал вечерний мрак, на безоблачном небе ярко горели звезды. Джон Уэст, погруженный в глубокое раздумье, пешком отправился домой.
На другой день, прежде чем он успел поделиться с кем-нибудь своим новым планом, за ним прислал начальник полиции Каллинан.
— Вы хотели меня видеть? — сказал Джон Уэст, садясь напротив Каллинана и впиваясь в него глазами.
— Да, — ответил Каллинан, развалившись в большом кресле за полированным письменным столом и стараясь изо всех сил разыграть непринужденность.
Рядом с Каллинаном сидел О’Флаэрти.
— Я вызвал вас по поводу тотализатора и клуба, мистер Уэст, — начал Каллинан самым любезным тоном. «Ну и трус», — подумал О’Флаэрти.
— А именно? — процедил сквозь зубы Джон Уэст.
Каллинан смущенно потеребил седой ус, потом взял со стола ручку и начал вертеть ее слегка дрожащими пальцами.
— Мне известно, что вы прикрыли их после того, как закон вошел в силу.
— Это не значит, что я не открою их опять. Суд может отклонить ваш иск о признании моих помещений игорными домами на том основании, что они больше не используются как таковые.
— Вы понимаете, мистер Уэст, что если вы откроете свои заведения, мы применим к вам закон?
— Вам придется еще выселить нас.
Каллинан явно хотел, чтобы этот разговор был окончательным и не привел к открытой вражде.
— Да, да, конечно.
О’Флаэрти со злостью посмотрел на своего начальника.
— Мы вас выселим в два счета, мистер Уэст. И если вы устроитесь в другом помещении, мы вас и оттуда выкинем.
Глаза Джона Уэста медленно обратились к О’Флаэрти. В них горела неукротимая ненависть.
— Вы уже пробовали захватить мое помещение, и я выгнал вас. И еще раз выгоню, если захочу!