— Ну нет. Это меня очень забавляет. Я только что написал статью, которая называется «Сэм, где ты?» — о том, как Чепмэн улепетывает от Сэндоу.
— Не будьте дураком, Чистая душа. У нас, в Штатах, все спортивные обозреватели получают плату от импрессарио. В этом нет ничего зазорного, просто хороший бизнес.
— А если я предпочитаю быть дураком, честным дураком, который говорит публике правду?
Тут заговорил Джон Уэст. Все обернулись к нему.
— Вы говорите, что скоро будете работать у Маркетта. А знаете ли вы, что Маркетт и я — компаньоны в брисбэнской «Почте» и у меня есть акции его газет в Мельбурне? Он не допустит, чтобы на предприятие его компаньона нападали так, как вы нападаете на мой стадион.
— Я уже навел справки. Может быть, в Брисбэне вы и компаньон Маркетта, но в Мельбурне у вас мало акций. Маркетт сказал, что я могу критиковать ваших борцов, только предупредил, чтобы я не пересаливал.
— Он заговорит иначе, после того как я повидаюсь с ним.
— Ну что ж, я буду продолжать в том же духе, пока не получу от него новых указаний.
Тинн язвительно расхохотался. — Человек принципов, подумаешь! Не будьте дураком, Паркер. Вся ваша братия у нас на жалованье. И те, кто пишет о боксе и кто о борьбе. А радиокомментатор, тот получает восемь фунтов в неделю. И большинство спортивных обозревателей и редакторов газет — все пользуются. Вам представляется случай разбогатеть, разбогатеть по-настоящему. Знаете что: мы положим вам три фунта в неделю, а если заслужите, дадим вдвое больше.
Паркер достал сигарету, прикурил от своего окурка, быстро подошел к камину, бросил в него окурок и повернулся лицом к присутствующим: — Вот что я вам скажу, господа хорошие: вы втираете публике очки, и вам это сходит с рук, потому что вы подкупаете людей, которые должны бы вывести вас на чистую воду. Так вот, перед вами чудак, которого вам не удастся купить. — Паркер постучал пальцем себе в грудь, сжал губы и метнул гневный взор на Тинна. — Я выгоню Тинна и его клоунов из Австралии! А потом займусь боксом. Скоро будет назначена комиссия по боксу, тогда берегитесь!
Джон Уэст хотел было прервать его, но Паркер продолжал, указывая на него шляпой: — За какой только вид спорта вы не беретесь, вы всюду вносите разложение. Бега, велогонки, борьба и особенно бокс.
Тинн угрожающе наклонился вперед. — Послушан, ты, умник. Мы помочь тебе хотели, а ты упираешься. Ну ладно же. Если ты вдруг захвораешь, пеняй на себя.
— Если моим телохранителем будет Сэндоу, ты и близко ко мне не подойдешь!
Тинн в бешенстве вскочил со стула. Лэм безуспешно пытался усадить его на место.
— Сядьте, Тед, — проговорил Джон Уэст. — Он вас просто дразнит.
Тинн угрюмо повиновался.
Паркер надел шляпу и твердыми шагами пошел к выходу. Джон Уэст поднялся и последовал за ним. Открывая перед ним дверь, Джон Уэст сказал: — Вы поступаете очень глупо. Эти янки — отчаянные люди. Плетью обуха не перешибешь, Паркер. Вам все равно придется отступить, когда я поговорю с Маркеттом.
— Ну, это мы еще посмотрим, — ответил Клайв Паркер. Проходя по дорожке, ведущей к воротам, он заметил две фигуры, прятавшиеся в кустах.
— И чего вы не дали мне съездить этого умника по морде, — проворчал Тинн, когда Джон Уэст вернулся в гостиную.
— Еще успеете, — ответил Джон Уэст. — Дайте мне сначала поговорить с Маркеттом.
Проводив Тинна и Лэма до двери, Джон Уэст постоял на веранде, пока они не вышли за ворота, потом тихонько окликнул людей, скрывавшихся в саду.
Из-за кустов вынырнул Артур Уэст и подошел к брату Они о чем-то пошептались, после чего Джон Уэст вернулся в гостиную, вынул из кармана револьвер и осмотрел его.
Во время разговора с Паркером он был не в своей тарелке, не то он поговорил бы с ним иначе. Вот уже два дня как Джон Уэст ходил сам не свой.
Ему был объявлен смертный приговор: Пройдоха Тэннер грозился убить его.
Когда Годфри Дуайр по распоряжению Джона Уэста отстранил Тэннера и его шайку от участия в бегах, Тэннер ворвался в контору Джона Уэста и потребовал отменить запрещение. Тэннер был пьян и вел себя буйно. Джон Уэст пригрозил позвать полицию.
— A-а, всемогущий Джон Уэст позовет полицию! Зови! Только она не спасет тебя. Или отмени запрещение, или жив не будешь!
Бледный от ярости и гнева, Джон Уэст все же повторил: — Не отменю! А теперь убирайся вон!
На следующий день Фрэнку Лэмменсу донесли, что Пройдоха Тэннер запил и повсюду кричит, что убьет Джона Уэста.
Подстрекаемый насмешками своих достойных коллег, чувствуя, что теряет власть над ними, Тэннер совсем распоясался. Джон Уэст отлично знал Тэннера и людей, подобных ему. Тэннер будет петушиться до тех пор, пока не заставит себя выполнить свою угрозу. Тэннер трус, но любит порисоваться. С глазу на глаз он задрожит от первого окрика, но перед шайкой своих приверженцев он способен на безрассудство. Отстранение от участия в бегах означало для Тэннера не только материальный ущерб. Это означало потерю престижа, означало презрение к нему всей его банды. Чтобы восстановить свою власть, Тэннеру, может быть, волей-неволей придется привести угрозу в исполнение.