– Иду, – сориентировался наконец охранник. – Выручил, земляк! Не забуду!
– Паспорт не забудь вернуть, остальное фигня.
– Это само собой! – Охранник слегка засуетился. – Только тебе… это… усы надо сбрить. Карточки у нас с фотками. Так-то сойдёшь за меня, но это если без усов. Я сейчас бритву из баула достану, погоди.
– Стой, – Веретенников ухватил охранника за рукав. – Не привлекай внимания. Разберемся. Топай за мной…
…Сбривать усы ножом, используя вместо пены гель для мытья рук – то ещё удовольствие, но Сталин справился с задачей за две минуты и порезался всего-то один раз. Гель попался какой-то особо едкий, ранка ещё долго саднила, но Веретенников заклеил порез бумажкой и забыл о нем. Охранник тоже оказался расторопным малым и переоделся быстро. Напоследок оба встали перед зеркалом и почти синхронно ухмыльнулись. Если не присматриваться, вычислить подмену не сумел бы никто.
– Удачи, земляк, – охранник расчувствовался и едва не полез обниматься. – Паспорт-то…
– Я передумал, себе оставлю, – Веретенников спрятал нож и документы в карман.
– А-а, ну как хочешь, – охранник кивнул. – Мне он ни к чему на самом-то деле. Как звать-то, хоть скажешь?
– Свечку за меня поставишь? – Сталин усмехнулся. – Посиди здесь часок, для надежности. Уезжай на такси, не жмоться. Пока идёшь к стоянке, оставайся в капюшоне. Всё понял?
– Это чтоб на тебя походить? – Охранник деловито кивнул. – Понятно. Спектакль значит спектакль, играем до конца.
– Правильно понял… – Сталин заглянул в карточку охранника. – Захаров Сергей Васильевич. Будь здоров.
– Прощай, земляк, – охранник торопливо юркнул в кабинку и уже оттуда добавил: – Ни пуха ни пера!
– Иди к чёрту, – Сталин ещё раз взглянул в зеркало, потрогал чувствительную с непривычки кожу под носом, вышел из туалета и почти неслышно закончил: – Хотя, можешь не спешить. Он сам тебя навестит, когда вернется. Нет свидетеля – нет проблемы.
Невозможно просидеть в кресле весь полёт, даже если ты разъевшийся боров и любое телодвижение для тебя – сущее наказание. Перелет через Атлантику требовал, как минимум, двух подъемов. На это и сделал ставку Веретенников. Пока Семен вдохновенно храпел, Сталин сам прогулялся по самолету и провёл кое-какую подготовительную работу, а когда Пасюк поднялся впервые, Веретенников занял его место и кое-что объяснил Сёминому соседу. Парень оказался понятливым и не слишком жадным. Переговоры заняли считаные минуты.
Семен же прошарился где-то почти полчаса. Это не то чтобы насторожило Веретенникова, но на заметку этот факт он взял. И то, что Семен ходил, как лунатик, с полузакрытыми глазами, Сталин тоже зафиксировал. Может, конечно, он так жмурился от сытости, но выглядело всё равно странно.
Когда Сёма поднялся во второй раз, теперь уж точно проснувшись, Сталин перешел к завершающей фазе операции. Он поменялся куртками и местами с подкупленным соседом Пасюка и приготовился к содержательному разговору с Семеном. Будь объект хоть немного посложнее, Веретенников обязательно провернул бы операцию по внедрению – в облегченном варианте, но всё-таки. Втёрся бы в доверие, угостил выпивкой и так далее, а после выведал бы все тайны. Но корешиться с Пасюком Сталин не имел ни времени, ни желания. Да и неэффективны такие методы при общении с мелкой криминальной шелупонью. Семена следовало брать на испуг и раскалывать, пока он в шоке.
К тому же, Пасюк знал Сталина в лицо. Какое уж тут доверие? Нет, здесь годилась только схема под условным названием «вежливый убийца». Её Веретенников и применил, когда Сёма вернулся и втиснул задницу в кресло.
– Телефон, – негромко сказал Веретенников, приставив нож к Сёминому боку. – С кодом доступа к твоему тайнику. Ты ведь не врал?
– Сталин?! – Пасюк обмер. – Я всё объясню!
– Наврал, что ли? – Киллер укоризненно качнул головой. – Ты понимаешь, что каждой такой выходкой удваиваешь счёт? Теперь ты должен Барону ещё и за мои услуги. А они очень недешевы, Сёма. Ты представить себе не можешь, насколько они недешевы.
– Сталин! У меня план! Реально! Я поделюсь! Я там… только освоюсь, подниму бабла и сразу всё тебе… ну, две трети… половину! Сам понимаешь, в обороте надо тоже оставить. Я клянусь!
– Хватит нести всякий бред, – Веретенников поморщился. – Код существует или нет?
– Да какой код?! Наврал я! Наврал! Ну ты что, поверил, да? Нет, ты ведь не Барон, ты должен понимать!
– Ты сейчас успокоишься, – сказал Веретенников, опуская нож, – и я спрошу ещё раз. Если поверю, что ответ честный, пересяду и мы больше не увидимся. Если нет, воткну нож тебе в пах и перережу одну хитрую вену. Она спрячется в твоём безразмерном пузе и будет медленно сливать дурную кровь в брюшную полость. К моменту, когда мы приземлимся, ты зажмуришься от кровопотери, но без особых видимых повреждений. Успокоился?