«Словно она моя девушка и была ею всегда! – мысленно уточнил Егор. – Или как-то так».
Окси подняла на Егора недоумевающий взгляд и вопросительно выгнула бровь. На смену оцепенению вдруг пришла судорожная активность с одновременным приятным потеплением в животе. Грачев встрепенулся и взлетел по неудобной, болтающейся лестнице не хуже обезьяны, как ему показалось.
Командир спасателей все равно буркнул что-то вроде «увалень» и поторопил замыкавшую процессию девушку. Егор заметил, что за неё бородатый переживает гораздо больше, чем за спасенного солдата. Выдохнул командир, только, когда Окси очутилась на скале и группа смотала последнюю лестницу.
– Карабкаться они пока не умеют, – заявил он, утирая с лица рукавом дождевые капли.
– Завтра научатся, – сказала Окси.
– Я так не думаю, – командир покачал головой.
– Три дня назад ты не думал, что твари смогут пользоваться лестницами. А они вчера забрались к Чаку.
– Баз, они остановились у самых скал! – доложил кто-то из бойцов.
– Что делают?
– Щупают скалы, – боец пожал плечами. – Или царапают. Я не знаю, как это назвать. Сбросить на них пару гранат?
– Какой смысл? – командир Баз махнул рукой. – Фосфорные кончились, а обычные… трата денег.
– Почему? – вырвалось у Грачева.
– Потому, что тварей надо сжигать дотла, – негромко пояснила вместо База девушка, – только тогда они не смогут зализать раны и вернуться в строй.
– Но гранатой… если в клочья…
– Этих «в клочья» не получится, очень крепкие, новый вид.
– А если добивать и сразу потрошить?
– Ты любопытный и забавный, – Окси чуть склонила голову и взглянула на Грачева с интересом. – И большой везунчик. Из всех пассажиров этого полета уцелел только ты. Я так думаю. Почти чудо, не правда ли?
– А ты родилась здесь? – Стало заметно светлее, утро вступало в свои права, и Егор разглядел, наконец девушку в почти нормальном свете. Подтвердились самые лучшие предположения. Даже более того.
– Акцент?
– Да, – Грачев кивнул. – И фразы строишь не по нашим правилам. Я Егор.
– Окси… – девушка замялась. – Вообще-то, Оксана. Называй, как удобнее. Мои родители переехали в Канаду из Одессы, ещё в юности. В их юности, в девяностые.
– Мои родители тогда же переехали в Москву из Сибири, – Егор улыбнулся. – У нас много общего.
– Ты подкатываешь? – Окси удивленно округлила глаза и усмехнулась. – Ты сильно ударился головой?
– Давайте идти, – по-русски сказал Баз и скользнул недовольным взглядом по Грачеву.
– Похоже, не только я подкатываю, – Егор тоже усмехнулся и взглядом указал на командира. – И я его понимаю. Ради тебя не грех даже выучить чужой язык.
– О чем вы все думаете?! – Девушка поморщилась и достала из рюкзака одеяло. – Планета в опасности!
Она вручила одеяло Егору, гордо вздернула носик, четко развернулась и грациозно – залюбуешься! – двинулась следом за Базом.
– А, ну да, – Грачев вновь усмехнулся, набросил одеяло на плечи и, хлюпая ботинками, двинулся следом за Окси.
Удивительно, как реагирует организм на стресс. Речь не о стадиях возбуждения и угнетения. Есть более загадочные моменты. Например, разве не странно, что у страха и эйфории один и тот же естественный стимулятор – адреналин. И довольно долгоиграющий стимулятор. Если нет серьёзных повреждений, на внутренней адреналиновой подкачке можно продержаться хоть сутки.
Егор надеялся, что в его случае так и будет. Очень уж ему не хотелось расклеиваться на глазах у Оксаны. Но чудес не бывает, что бы там ни говорила чудесная девушка. Да, выжить Егору повезло, а вот уцелеть – не факт. И чем меньше в крови бурлило адреналина, тем очевиднее становилось, что с Грачевым не всё в порядке. Каждая мышца в теле уже предательски ныла, в голове гудело, а ноги медленно, но верно становились ватными и шли всё хуже. Егор чувствовал себя словно во сне, когда без внятного объяснения причин идти вдруг становится очень тяжело. Ещё немного, и Грачеву мог потребоваться «живой костыль» в виде кого-то из бойцов.
Конечно, гораздо лучше Егору помог бы привал, но Баз и не думал останавливаться. Группа быстро продвигалась вглубь суши, не особо удаляясь от забора аэродрома. Грачев припомнил разговор пилотов и бросил взгляд вправо. Взлетка закончилась, а значит, группа отмахала, как минимум, три километра. В нормальном состоянии дистанция «ни о чем». Но сейчас для Егора она стала натуральным марафоном.