В случае Грачева пока всё сходилось. Рейнджеры его выручили как пострадавшего от атлантов, но этим и ограничились. Дальнейшее развитие отношений они исключили простейшим способом – забыв о спасенном. Наверняка, когда рассветет и Егор пообсохнет, его выставят за дверь, снабдив скупым напутствием, вроде отмашки и комментария «иди вон туда». С одной стороны, Егор этого и хотел, чувствовать себя незваным гостем ему не нравилось, однако имелась в деле серьезная загвоздка – Оксана.
Эйфория прошла, но отношение к девушке у Грачева не изменилось. Глупость, конечно, вся эта «любовь с первого взгляда», но Егору всё равно не хотелось терять девушку из вида. И как тут быть, он себе не представлял.
Размышления над проблемой незаметно замкнулись в кольцо, и навязчивая мысль убаюкала Егора. Он буквально выключился, но проспал всего двадцать минут. В соседней комнате загудели голоса, и это разбудило Грачева.
Как ни странно, Егор почувствовал себя достаточно свежим. Тело по-прежнему ныло, голова болела и слегка кружилась, но усталость отступила. Как бы проверяя, насколько вновь работоспособен, Грачев встал и подошел к окошку, завешенному тяжелой шторой. Свет в комнате не горел, отблески, которые пробивались сквозь щели между дверцей и корпусом печки, нарушить светомаскировку не могли, поэтому Егор с чистой совестью слегка отдернул штору и выглянул в окно.
На улице давно рассвело, и Грачев в деталях разглядел панораму. Под серым небом она казалась унылой, но информативность от этого не страдала. Егор без труда засек основные ориентиры.
База рейнджеров расположилась на возвышенности, с которой хорошо просматривался аэродром, частично восстановленный терминал и построенная заново диспетчерская башня. А вдалеке, за обширным полем обломков и бурелома, вроде бы проглядывали ещё какие-то строения. Всему этому не хватало одного – подсказок с названиями.
Что это за аэропорт? Сиракьюс? Но откуда здесь морское побережье? Если это не море, а берег Онтарио, одного из Великих озер, почему в нем соленая вода? Насколько помнил Егор, озера остались пресными даже после того, как Гудзонов залив увеличился вдвое и море подошло к ним вплотную с севера. И где, наконец, сам город?
– Согрелся? – послышался голос Оксаны.
– Да, – Егор обернулся. – Где мы очутились?
– Ты не знал, куда летишь? – удивилась девушка.
– Мы летели в Сиракьюс. Но там нет моря. И по времени не совпадает.
– Это верно, – Окси встала рядом с Грачевым. – До берегов Онтарио вам оставалось лететь часа два. Но вы снижались правильно, словно намеренно заходили на посадку, а не падали. Странно, не так ли?
– Да, теперь я понимаю, что странно. Но нам ничего не сказали. Просто «приготовиться к снижению». Мы решили, что садимся в пункте назначения. На часы никто не смотрел. Так где мы очутились?
– Это аэропорт Галифакс-Роберт Л. Стенфилд, – Оксана кивком указала на аэродром. – Вернее, то, что от него осталось. Раньше он тоже не располагался на берегу моря. После удара Волны и Потопа все озера и бухты на Восточном побережье Новой Шотландии расширились и урезали полуостров до косы. Но аэропорт и пару поселков не сильно завалило деревьями, хламом и всякой тиной, поэтому их удалось быстро восстановить. Теперь аэропорт находится почти на берегу моря, хотя раньше был в центре полуострова. А в городках поблизости живут новые поселенцы. Здесь два города. Вон там, видишь, Энфилд. В нем живут чистильщики, строители, работники аэропорта и их семьи. Большинство жителей коренные.
– Коренные местные? – удивился Грачев. – Как они выжили?
– Никто не выжил, – Окси вздохнула. – Теперь все коренные жители это те, кто уезжал из родных мест в поисках работы и теперь вернулся. Здесь платят лучше, чем в Сухих штатах.
– Ты тоже уезжала?
– Да. Я училась на пилота в Калифорнии, а потом работала в Неваде.
– Ты пилот?
– Да. Управляю вертолетом. Когда вернулась, работала в мэрии Энфилда, но мою вертушку повредили атланты… сбили, как ваш самолет… и я осталась без работы. Теперь я числюсь секретарем мэрии по связям с общественностью.
– А на самом деле?
– На самом деле я посредник между временными властями и рейнджерами. Только поэтому с тобой и разговариваю.
– Да, я заметил, что твой поклонник Баз не горит желанием со мной общаться.
– Никто не горит таким желанием, даже временные власти, которым вы платите.
– Вы обижаетесь на судьбу за то, что пришельцы первым делом атаковали вас, а не Евразию? Но мы тут при чем? Мы вам помогаем.
– Нет хуже унижения, чем просить помощи у врага, которого сам недавно пытался унизить, – Оксана ответила на удивление спокойно. – Мы гордая нация.