– Мы ещё встретимся, – негромко сказала девушка. – Я не хожу с Базом вечно. Завтра буду в Гранд-Лейке по делам. Загляну к тебе в госпиталь.
– Почему в госпиталь?
– Потому, что выглядишь ты скверно, солдат Егор… как фамилия?
– Грачев.
– Думаю, капитан Коваленко обязательно уложит тебя в лазарет, Егор Грачев, – Окси улыбнулась. – Передай ему привет. И не волнуйся, он хороший доктор. Будешь уходить, не забудь захлопнуть дверь.
Человек боится темноты, потому что плохо видит скрытые под её покровом опасности. При нормальном освещении вроде бы бояться нечего, но это если ты в знакомых местах, где всё понятно. В бывших окрестностях Галифакса Егору казалось знакомым только небо – такое же хмурое, как в Москве. Всё остальное здесь выглядело, как страшный сон наяву – хоть в сумерках, хоть при дневном свете. Царивший вокруг хаос ломал представление о мироздании, а звуки, запахи и ощущения внушали чувство беспомощности. Ведь среди них почти не нашлось знакомых, и Грачев абсолютно не понимал, как на них реагировать. То ли шарахаться, то ли, наоборот, брать за ориентиры.
Повсюду что-то скрипело, стонало и шуршало. Ветер то приносил запах плесени, смешанной с чем-то сладковатым, то откуда-то тянуло натуральным дерьмом, а затем вдруг накатывала волна морского йодного воздуха, который однако не освежал, а, наоборот, душил. Егор даже закашлялся, глотнув этого бриза. И кожей он тоже улавливал непонятные перепады температуры и даже что-то вроде легких разрядов статического электричества.
Стабильными оставались только три-четыре ориентира: база рейнджеров позади, далекие домики-коробки у горизонта, аэродром и огибающая его территорию тропа. Всё остальное, казалось, в любой момент могло исчезнуть или оказаться при ближайшем рассмотрении чистейшей иллюзией, сотканной из болотных испарений.
Кстати сказать, странных заболоченных участков кругом хватало. Странных потому, что Егор по-прежнему не понимал, откуда они взялись на возвышенности и какими подземными источниками питались – ведь без подпитки им полагалось давно высохнуть. А ещё странным казалось то, что по ту сторону забора, ближе к взлетным полосам аэродрома, никаких заболоченных проплешин не наблюдалось. Периметр будто бы отсекал топи.
Интересно, отсекал ли он жуткую вонь? Стоило Егору спуститься чуть ниже, на уровень аэродрома, у него перехватило дыхание. Нет, привыкнуть ему удалось, но пришлось постараться. Ничего подобного он не испытывал за все два года службы в Европе. А ведь там тоже приходилось расчищать завалы, из которых несло, как с помойки. Но местные «ароматы» оказались вне конкуренции. Хотя, возможно, фокус заключался в том, что по европейским завалам Грачев бродил в фильтрующей маске, а здесь ему приходилось дышать «через рукав». Прикрыть нос рукавом – это всё, что он мог сделать.
Пока тропа шла под горку, шагалось относительно легко, несмотря на вонь, а затем Егор опять вспомнил, что досталось ему этой ночью неслабо. До западного края аэродрома он добрел, а дальше буквально поплелся. При этом он уже не озирался, а лишь иногда поглядывал по сторонам.
Справа картина почти не менялась – ограждение и взлетно-посадочное поле за ним, а вот слева местность чудила на каждом шагу. Обугленный бурелом сменялся участками болота, а затем грудами мусора и полусгнивших бытовых отходов. Иногда встречались останки искореженной техники или неведомых конструкций, а пару раз под слоем грязи Егор сумел разглядеть какие-то руины. Всё это производило удручающее впечатление. Опять же – намного более тягостное, чем в Европе.
И всё-таки опыт чистильщика определенно сказывался. Грачев не ужасался увиденному, а сравнивал его с виденным раньше и постепенно приходил к выводу, что первоначальные страхи можно отбросить. Здесь дела обстояли гораздо хуже, чем в других частях света, но по большому счету ничего нового не наблюдалось. То, что другого могло шокировать, Егора лишь впечатляло. Как небоскреб после высотки в спальном районе. Да, разница серьёзная, но принцип-то один. И все эти странные запахи, звуки и ощущения наверняка объяснялись легко, если отбросить страх перед незнакомой местностью.
Новое отношение к ситуации взбодрило Егора. Он ещё раз окинул местность взглядом и понял, что не такая уж она безнадежная. Проблемная, но…
Закончить мысль Егору не удалось. На краю обозримого пространства слева вдруг что-то мелькнуло, и Грачев резко обернулся. Какая-то зеленовато-серая фигура метнулась за кучу хлама и затаилась. В следующий миг ещё несколько фигур с проворством ящериц юркнули между руинами немного правее. А затем движение обозначилось прямо по курсу.