– Банк ограбил Терминатор?
– Не знаю, Гарри. Но мне неизвестен инструмент, которым можно так покорежить сейф. Спросите у русского, может быть, он подскажет.
– Подожди минутку, Баз. Ты сказал, это был босоногий гигант. Ты видел его следы?
– Да. Можешь сам посмотреть. Это гигантские следы. Вполовину больше моих, а у меня десятый размер.
– Грабитель был в ластах? – хмыкнул второй коп.
– Босой, с огромными ступнями и очень хорошо технически вооруженный, – пробормотал себе под нос Гарри. – Или… очень сильный?
– Вряд ли это наш подозреваемый, – проронила Оксана.
– Этого парня мы подозреваем как сообщника, – возразил Гарри. – Дай подумать.
Повисла небольшая пауза, даже половины которой Егору вполне хватило для размышлений. Он вспомнил босые ноги Семена – ступни действительно казались странно вытянутыми, но тогда Грачев не придал этому значения, а затем Егор припомнил бледность кожи и «акулий» взгляд Пасюка. Но самое главное – Грачев вспомнил, с какой скоростью вылетел из промоины. Сёма выдернул Егора из потока, словно пластиковую куклу, без малейших усилий.
Что из всего этого складывалось? Какая фигура? Да очень простая. Верить в это не хотелось, но факты говорили сами за себя. Семена Пасюка покусали твари, и теперь под действием их яда он сам превращался в атланта. Такое случалось, Егор знал это точно. Ещё во время срочной службы ему довелось видеть таких людей в госпитале, куда Грачев загремел на месяц с пневмонией.
Покусанных привозили из-за океана и помещали в закрытый блок «А». Там они и умирали. Кто-то – медленно и мучительно, почти перерождаясь по ходу дела в подобие атланта, а кто-то – быстро, поскольку не выдерживал даже первой фазы трансформации, не суть. Важно, что никто из блока «А» не возвращался.
– Тварь, – едва слышно сказал Грачев.
– Будешь обзываться, сама пристрелю, – так же негромко сказала Окси.
– Ты не поняла, это я подсказываю Гарри!
– Я всё поняла. Он сам додумается. Ты лучше скажи, что ещё разглядел?
– Ты веришь, что я не виноват?
– Пока не верю. Но хочу поверить. Поэтому и спрашиваю.
– Парни, здесь есть кое-что! – крикнул оставшийся в служебном секторе рейнджер. – Я на лестнице в подвал!
– Что там?
– Здесь полно воды! – Рейнджер выглянул в коридор и помахал чем-то белым.
– Неси, – приказал Баз.
– Это бумаги из кабинета управляющего, – рейнджер быстро подошел к Базу. – А ещё там вот это плавало.
– Сто рублей, – Баз вручил мокрую банкноту полицейскому. – Громила ушел через подвал.
– Он же затоплен.
– Ну и что? Значит, где-то рядом есть какой-то колодец, до которого можно донырнуть.
– Вот почему ты мокрый, – Гарри вновь придавил Егора. – И вот почему нет следов, идущих отсюда в служебные помещения.
– Ты всё правильно понял, Гарри, – поддержал копа главный рейнджер. – Этот парень нырнул в коллектор и вынырнул в подвале этого дома. С собой он привел дрессированную тварь, которая вскрыла сейф и нырнула с мешком денег обратно в коммуникации. Деньги сейчас где-то под городом. Или в городском отстойнике.
– Грязные деньги, – усмехнулся второй коп.
– Деньги не пахнут, – заметил Баз. – Преступление раскрыто, я думаю. Осталось поймать сообщника.
– Поймать и повесить рядом с этим русским, – добавил другой рейнджер.
– А я спросила бы у русского, как он ухитрился приручить атланта, – сказала Оксана.
– Да, это интересно, – согласился Баз. – Только не ко времени. У нас и без того полно дел. Не так ли, Гарри?
– Так, Баз, – коп поднялся на ноги. – Только солдат-мародеров полагается расстреливать, а не вешать. Эй, русский, вставай. Я не хочу марать интерьер нашего банка твоей дерьмовой кровью.
Почему человек сам идет на эшафот или к месту расстрела, да ещё и собственноручно копает могилу, а не падает и не бьется в истерике? Потому, что надеется. До последней минуты надеется на чудо или на снисхождение палачей.
У Егора имелись все основания надеяться на более реальные вещи. Например, на законы, о которых так любят рассуждать американцы. То есть на то, что палачи одумаются, вспомнят, какие они законопослушные, и отменят экзекуцию. Ведь по всем законам расстреливать мародеров должны военные, а не полиция. И не по решению группы местных граждан, принятому на основании скоропалительных выводов, а по приговору военно-полевого суда. То есть всё происходящее следовало считать типичным линчеванием, нарушением всех законов.
Но время шло, и надежды таяли. Палачи вели себя очень убедительно. На блеф это не походило.