— Хочешь?
Рэми кивнул. Присел на край стола и протянул Лерину чашу.
При этом пухлые губы мальчишки вытянулись в неком подобии улыбки, и рука Лерина, наливающая наливку в чашу, на мгновение дрогнула. Почему он так улыбается… или и на полном серьёзе считает Лерина другом?
— Сразу видно, что ты никогда на собственной шкуре не испытывал магии целителей-виссавии, — наливка почему-то горчила.
В последнее время все горчило. — Я когда-то в детстве испытал.
Исцеление болело больше, чем рана. Виссавиец тогда сказал, что боль это плата за быстрое выздоровление… В этом мире за все надо платить…
А ты не платишь! Или платишь…
Рэми молчал. Отпил из чаши и все так же смотрел на Лерина изучающе-тепло.
— Зачем ты пришел? — не выдержал хозяин.
— Поговорить.
— Мы говорим. Но пока о мелочах, не так ли? — заметил Лерин, которому очень хотелось избавиться от неприятного гостя. — Переходи к делу, Рэми. У меня действительно сегодня был плохой день. Зачем ты здесь?
— Спросить — что именно произошло со мной в замке.
Лерин подавился новым глотком наливки и закашлялся. Рэми было дернулся, явно стремясь помочь, но передумал, задумчиво отпив еще глоток. Или просто не решился?
Не умеет мальчишка пить, подумалось Лерину, всего несколько глотков сделал, а глаза уже подернулись дымкой, зато утратили часть своего пламени, став гораздо спокойнее.
— Почему именно меня? — спросил, наконец-то, хозяин, решив, что для такого разговора ему чаши наливки будет мало и налив себе еще. Гостю хватит. А гость и не напрашивался — отставил свою чашу на стол, смущенно прикусил губу, и вдруг ответил:
— Потому что остальные меня пощадят.
— А я?
— А ты меня не любишь, потому и щадить не будешь.
Лерин сглотнул. Так просто? Рэми произнес эти слова так спокойно, будто оно так и надо — его «не любить».
— Я… — Лерин сам себе не верил. Наверное, впервые в жизни он почувствовал себя… неловко. Впервые в жизни понял, что где-то совершил ошибку, и не одну, но пока еще не мог сообразить — где именно. — Это так видно? Я постараюсь…
— Не надо стараться. Враги, с которыми имеешь общие интересы — это ведь редкая находка, не так ли? — враги? Лерин похолодел, мгновенно трезвея. Ну да, мальчишка ведь не слепой, многое замечает, но чтобы сразу враги? — И ты расскажешь мне, что произошло в замке, не подбирая слов. Правда?
— Неправда, — ответил Лерин. — Да, я не люблю тебя, и это правда. Как не люблю твоего брата. Но ты очень сильно ошибаешься, я никогда не считал вас врагами. Скорее — союзниками. Но щадить я тебя не буду. Ничего не произошло в замке, — сам не веря, что это делает, равнодушно пожал плечами Лерин, и с каждым его словом Рэми все более хмурился, будто был очень недоволен услышанным. Либо же чувствовал, что Лерин недоговаривает. — Сила телохранителя в тебе исцелила Элизара от безумия, но мы боялись, что тебе слишком понравится новая мощь… слава богам, это было не так.
— Это правда, что я пытался убить Аланну? — неожиданно резко отрезал Рэми.
Лерин внезапно взмок. Да, он не любил Рэми, но теперь, глядя ему в глаза, сказать всю правду почему-то не мог. И соврать не мог. Потому попытался… объяснить.
— Да. Рэми, пойми, Аланна — это претендентка на трон, вторая после Мираниса. Она опасна для целителя судеб.
— Тогда почему я не убил вождя?
— Потому что целителя судеб не интересует какая-то Виссавия, — Лерин начинал раздражаться. С Рэми всегда так — задает сложные вопросы и ждет на них легких ответов. А так не бывает. — Ему нужна власть над Кассией и ничего больше. Играться с кланом и с его «наследством» ему неинтересно. Он даже твою маску оставил…
— Спасибо, — сказал Рэми, поднимаясь. — Спасибо, Лерин.
Спасибо за «он», а не «ты». Но ты боишься, что это повториться?
Лерин отвел взгляд.
— И на самом деле тот дух во мне, целитель судеб, опасен для нас всех? И спасла нас только случайность, так? И…
— Хватит! — оборвал его Лерин. — Если сам знаешь, то к чему спрашиваешь?
— Не знаю, почему, — вздрогнул Рэми, и в глазах его отразилась такая боль, что Лерин не выдержал, почувствовав, как что-то в нем дрогнуло. Может, Тисмен все же прав? И они виноваты… и перед Рэми, и перед живущим в нем целителем судеб?
— Просто пытаюсь понять, где во всем этом моя вина? И как мне это исправить?
— Ты задаешь слишком сложные вопросы…
— Уже не задаю, — резко ответил Рэми. — Прости за беспокойство, телохранитель.