Вечерело. Медленно заходило за деревья солнце, а ни от принца, ни от его вздорного телохранителя было ни слуху, ни духу:
— Может, пойдем, их поищем? — в который раз спрашивал Лерин, не находивший себе места в отделенных ему покоях.
— Пусть сами разберутся, — все так же отвечал Кадм. — Целитель судеб вновь не пробудился, иначе бы мы почувствовали, значит, все не так уж и плохо. А чем больше проходит времени, тем меньше вероятность, что Рэми вытворит глупость. Да и Виссавия не сильно-то даст ему разойтись. Это мы уже проходили.
— Тихо! — оборвал их Тисмен.
Телохранители напряглись. Через мгновение Кадм услышал то, что уже давно слышал его более чуткий друг — странный звук, доносящийся из смежной с покоями Лерина спальни принца.
Приоткрыв дверь, они застыли на пороге, когда оттуда выскользнул белый ворох шерсти, прыгнул на кресло, где только что сидел Кадм и устроился на подушках, облизывая переднюю лапу.
Телохранители не замечали барса, их внимание привлекла спальня наследного принца. Погруженную в полумрак комнату заполнял громкий храп на два голоса. Пахло дорогим вином и чем-то еще, в чем травознающий Тисмен живо угадал запах аира.
Улегшись, вернее, развалившись на широкой кровати принц и его юный телохранитель мирно спали. Лерин подошел к окну, бесшумно задернул шторы, погрузив спальню в темноту и выпроводил обоих друзей за дверь, при этом облегченно вздыхая.
— А ты боялся! — хмыкнул Кадм. — Рэми очень даже спокойно… для него спокойно воспринял радостную новость.
Глава 9. Вождь
Когда Рэми продрал глаза, он думал, что еще спит… прямо перед ним, в полумраке, невинно обнимая подушку, почмокивал во сне растрепанный Миранис.
— О боги! — тихонько простонал Рэми, поднимаясь с кровати. — Голова-то как болит…
Погуляли они вчера знатно. Последним, что помнил Рэми, было влажными сумерками, чмокающим под ногами болотом, и разрывающим голову ревом Мираниса, что пытался прогорланить какую-то веселую песенку…
О чем «пел» принц, Рэми вспоминал с трудом, да и не особо хотел вспоминать. Кажется, как всегда — немного о вине, немного о кабачных девках… О чем еще может «петь» нажравшийся кассиец?
Спали они одетыми. Рэми глухо застонал. Штаны его были выпачканы подсохшей за ночь грязью, эта же грязь была на шелковых простынях, эта грязь, казалось, впиталась в каждую пору саднившей кожи.
— Смыть бы с себя все это, — прошептал Рэми, с трудом поднимаясь. И побыстрее…
Пол поплыл под ногами. С трудом удержавшись, чтобы не упасть обратно на кровать, Рэми оперся на столик, свалив на пол вазу с незабудками…
Принц простонал во сне, прижал к себе подушку, трогательно погладил ее за краешек и вновь зачмокав, повернулся на другой бок, умудрившись при этом любимой подушечки не упустить. Рэми бы посмеялся, да тошнота была слишком сильной.
Поблагодарив богов, что не разбудил наследного принца, он собирал силы для передвижения к двери, как та самая дверь осторожно открылась, и внутрь заглянул Кадм.
«Проснулся, надо же, — голос телохранителя в голове Рэми слегка отдавал ехидством. Хотя, какое там слегка — Кадм, явно потешаясь над дружком, проскользнув в спальню принца и подставил едва державшемуся на ногах Рэми плечо. — Идем. Понемножку, правая ножка, левая ножка, а то тебя и вырвать может. Нам оно надо?»
Нам оно было не надо. С трудом проделав несколько шагов до порога, Рэми подождал, пока Кадм прикроет за ними дверь, и с помощью телохранителя опустился в кресло.
Рык, явно соскучившись, потерся о ноги хозяина и улегся на полу, не спуская с Рэми обожающего взгляда.
— Пить надо уметь, — сказал Кадм, подавая другу чашу. — Пей, легче станет.
— А надо ли? — холодно поинтересовались за спиной.
Рэми вздрогнул. Потом отпил глоток и тихонько попросил Лерина говорить тише. Мол, голова и так раскалывается.
— Что мне за дело до твоей головы? — взвился Лерин. — Сам принца опоил, а теперь в жертву играется. Думаешь, мы поверим?
— Ну да, опоил невинного ребеночка, — вступился за Рэми Кадм. — Легче?
Рэми кивнул. И в самом деле легче: голова больше почти не болит, не кружится, и зеленые занавески на окнах даже не раздражают. Кадм нагнулся над Рэми и тихо прошептал ему на ухо:
— Когда в следующий раз соберешься побезобразничать, обо мне не забудь.
— Какое убожество, — выдохнул Лерин. — Мило вам поболтать…
Обменяться опытом. А сам найду себе занятие поинтереснее.