Принц прикусил губу, и глаза его слегка потеряли смысл…
Элизар вдруг понял, что Миранис советуется со своим целителем судеб. Это слегка удивило. Вождь даже не думал, что телохранители так же и советники наследного принца Кассии. Что же… значит, убеждать надо не только Мираниса, но и его окружение. Эту четверку, которую на приемах ни видно и ни слышно.
Хотя целителя судеб не спрячешь. Куда он не придет, а выделяется сразу. Это судьба его быть всегда на виду. Опасный, но в то же время интригующий. Такого рода силу вождь еще никогда раньше не встречал. Его бы хранителям знаний, те были бы счастливы дополнить свои трактаты новыми наблюдениями… Все несущие силу одиннадцати необычны и интересны, да вот только Миранис телохранителей бережет, виссавийцев к ним близко не подпускает.
Бережет, как государственную тайну.
— Все что я могу, это устроить вам встречу, — сказал, наконец-то, принц Кассии. — И ты сам с ним поговоришь. Сам убедишься, что я сказал правду.
Элизар не возражал. Что же, пусть будет и так — он встретится с наследником. И посмотрит в глаза тому мальчику-кассийцу, которого избрала для себя Виссавия. Жаль только, что очередная династия вождей на Элизаре и закончится.
Впрочем, он это заслужил.
— Я могу забрать его и сам, — возразил вождь. — Могу найти в твоей свите… вычислить. Достаточно только Араму… он так похож на меня… почему-то.
— И почему-то никто из виссавийцев этого до сих пор не заметил? — зло парировал Миранис. — Это не моя вина, что наследник предпочитает прятаться. Это ваша вина. И вашей богини.
Но если ты сам не в силах разобраться с Виссавией, то как ты убедишь его? А, Элизар?
— Я попытаюсь. Когда?
— Сегодня на закате. Это твое любимое время для встреч, не так ли? Моего телохранителя ты тоже встречал на закате…
— Пусть будет на закате, — нетерпеливо прервал его Элизар. — Где?
— Он сам придет.
— Я буду ждать.
— И ты поможешь мне с Алкадием.
— Я сделаю, что смогу, — уклончиво пообещал вождь.
— Нет, мой друг… — прошипел Миранис. — Ты сделаешь все возможное, уж поверь моему слову.
Снова глаза Мираниса резко утратили смысл: наследный принц вновь говорил со своим телохранителем. Кажется, даже ссорился.
Кажется, Эррэмиэль недоволен. Кажется, потому что глаза его все так же холодны и лицо все так же спокойно. Только пухлые губы вдруг сжались, и между бровями показалась небольшая морщинка.
Рэми волновался с самого начала этой встречи. Но даже не из-за разговора с вождем Виссавии, а из-за темного облака, которое он явственно видел и над головой Мираниса, и над головой вождя.
Он хотел бы спросить, что это такое, он чувствовал, что это важно, но слова застывали в горле. Однажды он уже такое встречал, в далеком детстве… но почему-то не мог восстановить в памяти где и когда, как не пытался.
А потом вождь заговорил о наследнике, и Рэми забыл обо всем на свете.
— Ты дал мне клятву, Рэми, — напомнил Миранис. — Но выбирать — остаться с вождем или пойти со мной ты должен сам.
— Я уже давно выбрал…
— Как знаешь…
Разговор не был приятным. И хотя вождь и наследный принц улыбались, телохранитель чувствовал повисшее между ними напряжение. Так не должно быть. Элизар это хлопоты Рэми, не Мираниса, и Рэми сам с ними разберется. Потому и согласился на встречу, хоть принц, сразу было видно, не очень-то был решением телохранителя доволен.
— Спасибо за завтрак и приятную беседу, — прощался Миранис с вождем.
Рэми слушал в пол уха.
Сегодня на закате он, наконец-то, поговорит по душам с дядей.
— Что случилось, телохранитель? — спросил Элизар.
Рэми понял, что стоит и глупо уставляется на портрет за спиной вождя. Он вспомнил, где видел то проклятое облако — над головой вон того мужчины… его деда.
— Простите, — поклонился Рэми вождю. — Просто никогда не видел пегасов… так близко. Очень хорошо нарисовано… как настоящий.
Врет. Видел. На этом еще и летал в далеком детстве в облаках, зажмурившись от удовольствия, чувствуя себя в безопасности в уверенных руках деда. Это его семья, о боги. И этот мужчина, и та женщина, и тот мальчик на портрете. Он их всех знал, всех помнил именно такими, улыбающимися, счастливыми, и всех их в один день потерял.
Эти проснувшиеся воспоминания…
— Вы правы, действительно, как настоящий, — ответил Элизар, улыбнувшись. — Искусство сила особая, неподвластная даже высшим магам, таким, как я с вами.