— Рэми! — позвал Миранис.
— Иду, мой принц.
Глава 10. Разговор
Солнце в этот день опускалось к деревьям неожиданно медленно, и время растягивалось в бесконечность. С одной стороны Рэми не жаждал приближать не очень-то приятную и тяжелую для всех встречу, с другой — хотел, чтобы все поскорее закончилось.
Ему надоело, до смерти, это проклятое ожидание.
Но больше всего надоело хмурое лицо Мираниса. Принц был не в духе. О встрече на закате не вспоминал, но и Рэми в тот день из виду выпускать отказывался. Будто боялся. Нет, не будто — точно.
Рэми чувствовал, что Мир боялся, а вот чего — понять не мог.
— Рэми, ты уверен? — спросил вечером принц.
Рэми сидел в кресле, а Лерин колдовал над ним, на время сводя со лба телохранителя магическую татуировку. Ощущения при этом были не то, что болезненные, а скорее — неприятные. В голове плескалась тупая, раздражающая боль. Лоб то и дело вспыхивал огнем, и горевшие синим глаза Лерина тогда расплывались в туманной дымке. Ну и вопрос принца до Рэми дошел далеко не сразу.
Нет, он ни в чем не был уверен. Но признаваться в стесняющем грудь беспокойстве не хотел. Рэми откровенно опасался этой встречи.
— Рэми, — неожиданно мягко начал принц, — Если ты не хочешь туда идти, только скажи, пошлем к вождю Лерина. Наш друг дипломат отменный, подобные разговоры умеет вести с пеленок.
Рэми ничего не ответил, поднимаясь с кресла.
На встречу к дяде он оделся не как архан, а как обычный рожанин: без краски на лице, в темно-коричневые штаны и короткую, того же цвета, тунику, хотя из мягкой ларийской ткани.
Против облачение любимого архана в что-то менее дорогое категорически возразил Эллис. Мало того, повязал на талии Рэми широкий, из тонкой, как паутинка, ткани пояс, пустив его расшитые серебром концы по правому бедру телохранителя.
— Как на свидание с любимой, — горько усмехнулся Рэми.
Эллис ничего не ответил, собрав отросшие до плеч, черные волосы Рэми в тугой хвост.
— Может, тебе все же не стоит туда идти одному? — спросил вдруг Лерин, окинув Рэми внимательным, немного грустным взглядом.
— Мне не нужна защита от собственного дяди.
— Ты сильно ошибаешься или наивнее, чем я думал, — ответил Лерин. — Это для тебя родственные связи крепки и нерушимы. Для большинства людей, мой друг, это всего лишь слово и ничего более. А для еще для некоторых долг гораздо важнее уз крови.
Вождь, не забывай, все же любит свою Виссавию, хотя и говорит иначе. А ты для его… чужой. Да и не знает Элизар, что он твой дядя. И теперь ответь мне на вопрос — что он выберет, тебя или все же клан? И не лучше ли доверится кому-нибудь более опытному?
— Например, тебе, — взорвался Рэми.
— Например, мне, — ровно ответил Лерин.
— Рэми, я действительно не понимаю, — поддержал друга Кадм, — зачем тебе неприятности на собственную задницу? Если уж выбрал Мираниса, так и уехал бы спокойно, не дразнил бы вождя…. Ты и теперь можешь отвязаться… верь мне, мы найдем способ, не в первый раз, наши послы кого угодно уболтают. Вождь к тебе даже не подойдет…
— Я все же считаю, что мы должны объясниться.
— Зачем? — упрямо спрашивал Кадм. — О чем ты будешь с ним разговаривать? Что ты объяснишь? Что ты, племянник вождя Виссавии, хочешь остаться с Миранисом? Рэми, прости, но даже я это понимаю с трудом. Вождь, который живет кланом, такого никогда не поймет.
— Приказываешь мне остаться? — оборвал его Рэми, обращаясь к принцу.
Он помнил вчерашний день, помнил свою клятву и знал, что стоит принцу сказать только слово, и он никуда не пойдет, не сможет. Да и хотел ли Рэми куда-то идти? С одной стороны что-то тянуло его к вождю, с другой он понимал — Лерин прав. И Кадм прав. Может, не стоит, не нужно этого разговора, возможно, Рэми ничего не поправит, а только усложнит.
Но в то же время прирожденное упрямство мешало Рэми остаться. Мешало и данное слово. Он обещал, что придет. И должен идти… если только… Миру он дал не слово, клятву.
— Я ничего не могу тебе приказать, — сказал, наконец-то, принц, не поднимая взгляда, — и ты это прекрасно знаешь.
«Что же ты делаешь, Мир? Отпускаешь или просто от меня отказываешься?»
— Я бы этого не делал, — пытался встрять Кадм.
— Твои отношения с Виссавией и родственниками — это твое личное дело, — оборвал телохранителя принц, вдруг шагнув к Рэми и заглянул ему в глаза.