Кассийка бы оскорбилась, а Рина лишь вздрогнула, потом вдруг улыбнулась и накрыла ладонь Рэми своими ладошками.
— Он еще малюсенький, — с восторгом прошептала она, — я его почти не чувствую.
— Я чувствую, — ответил Рэми сам удивляясь тому, что сказал.
И действительно — там, внутри, откликалась на его зов новая жизнь, еще маленький, еще слабенький комочек света. Родственная душа, что подобно Рэми связывала два сильных рода — род клана оборотней и виссавийцев. Потому и казался телохранителю малыш, а это несомненно был мальчик, неожиданно близким и родным…
— Вы — целитель? — спросила Рина, сев рядом с Рэми на холодный пол.
— Встаньте, вы простудитесь.
— Простуда в клане целителей? — усмехнулась девушка. — И все же вы целитель. Только они могут почувствовать ребенка столь рано.
— Я почувствовал, потому что о нем знал, — чуть горько ответил Рэми, опускаясь на пятки и положив ладони на колени. — Я — целитель. Но я не умею пользоваться своим даром.
— Попросите брата, он найдет вам учителя, — девушка положила ладонь на ладонь Рэми, молодой человек вздрогнул от ее смелости.
Неужели здесь, в Виссавии, женщины совсем не боялись мужчин?
Неужели они не знают данных богами законов, что с раннего возраста вдалбливают в головы девушек кассийцы? Только боги ли дали те законы?
Некоторые говорят, что боги всего лишь наблюдают, иногда — помогают, а законы придумывают люди. Может, виссавийцы и придумали свои, Рэми пока неподвластные… но почему-то все же иногда более близкие.
— Вы не расскажите отцу о ребенке? — спросил вдруг Рэми. — Может, он бы обрадовался? Может, вы смогли бы быть вместе?
— Я люблю Армана, — возразила Рина, и глаза ее в лунном свете вдруг предательски заблестели. — Но он живет в своем мире, я — в своем. Боюсь, если мы соединимся, то кто-то из нас станет несчастным.
— Странно, я думал счастье — это быть с тем, кого любишь.
— Не только, — покачала головой Рина. — Любовь это много, очень много, но все же не все. Я не могу уйти из клана, я здесь родилась, я не знаю другой жизни. Но я знаю одно — Арман не создан для Виссавии. Он здесь зачахнет… как и ваш принц.
— Думаешь, Миранису здесь плохо? — непонимающе посмотрел на девушку Рэми.
— Думаю, что всем плохо и везде, пока человек не найдет своего места. Я — нашла. Арман — нашел. Миранис — нашел. Ты — нет.
— С чего ты взяла?
— Арам, мой учитель, говорил, что у меня дар целительницы душ… Он очень редкий, но и болезненный. Я много вижу того, чего не видят или не хотят видеть другие.
— А что скажет вождь, когда узнает о ребенке?
— Он знает.
— И хочет отомстить Арману?
— Почему? — искренне удивилась Рина. — Ребенок был зачат в любви, а дитя любви всегда желанно…
— У нас бы тебя…
— Я знаю, — прервала его Рина. — Я все знаю. И потому не хочу говорить Арману о сыне, я не хочу, чтобы он боялся за меня.
— Но он и так будет бояться..
— Это неправда. Я умею тушить боль… и я ее потушила. Арман уедет со светлыми воспоминаниями обо мне, но открытый для новой, может, еще более сильной любви. У нас так это делается…
— А ты сама?
— Я… — она опустила голову. — Я справлюсь.
Рина погладила свой живот, улыбнулась вдруг сказала:
— У меня есть сын.
— Почему же ты не вылечила вождя?
Рина вздрогнула и некоторое время молчала. Рэми чувствовал ее сомнение и понимал ее. Он чужак. Он тот, кто, вообще-то, не стоил доверия. Но тем менее Рина этим доверием его одарила.
— Арман не знает о моем даре, потому и поддался… — прошептала она. — Элизар же… он слишком сильный. Мне нужно было его согласие, а он не хотел выздоравливать. Потому-то я и восхищаюсь вашим телохранителем. Век за него богиню молить буду… даже сына назову его именем.
— Не надо! — испугался Рэми, почувствовав, как его щеки наливаются жаром. — Это принесет малышу несчастье!
— Странно, но я чувствую — ты говоришь серьезно. Я подумаю над твоими словами, целитель.
— Я не целитель…
— Целитель, — прошептала Рина, погладив гостя по щеке. — Мой скромный, еще не осознавший себя целитель… Не выдавай меня, хорошо? Я чувствую, ты знаешь Армана, потому и прошу.
— Я не выдам, обещаю. А ты береги и себя, и ребенка, а если вновь кто-то обидит…
Рина прикусила губу и сразу же замкнулась:
— Кто тебе сказал?
— Вот видишь, целительница душ, а брата так и не простила, — укоризненно ответил Рэми. — А ведь он действительно изменился.