— А можно простить? — горячо прошептала Рина. Я думала, сына потеряю… но больнее было не это… чувство собственной беспомощности, никчемности. Я не могла защитить ни себя, ни ребенка. А он… он все бил, бил никогда этого не забуду!
— Забудешь, — Рэми взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть себе в глаза. Рэми увидел в ее зрачках отблеск синего света, что лился из его глаз, чувствовал, как его сила успокаивает, переплетает чуточку иначе силы судьбы, убивая в ее душе боль и обиду…
— Ты уже забыла… — прошептал он, нервно сглатывая.
— Прошу… — взмолилась вдруг Рина. — Это… такая сила… ты должен найти учителя. Прошу. Целители очень ранимы, если не научишься защищаться, погибнешь. А ты не умеешь… Давай я поговорю с братом, ну же!
— Тебе не надо со мной говорить. И тебя не надо ни в чем меня убеждать, — холодно ответили на спиной Рэми.
Телохранитель вскочил на ноги, резко развернувшись к Элизару:
— Ты ведь все и сам понимаешь, не так ли? — продолжал вождь, подходя к Рэми и глядя прямо в глаза. — Одно твое слово, и учить тебя будут наилучшие. Только скажи.
— Ты знаешь мой ответ, — прошипел Рэми. — Мне казалось, мы уже говорили на эту тему.
— Ты говорил. Я только отвечал и слушал.
Рэми сорвался с места и выбежал из проклятого замка. Прямо под хлынувший внезапно проливной дождь.
Глава 11. Элан
Рэми вылетел в дождь и вбежал в объятый темнотой лес. Его трясло. Слова вождя подобно яду вскипятили кровь, оставив почти физически осязаемую тоску и беспокойство.
Рэми понимал, что вождь прав. Но и знал, что выбрал правильно. Что его место рядом с Миром, в Кассии. И что в таком состоянии ему перед принцем лучше не показываться. Потому и перся в темноте, по мокрой траве, рискуя свалиться в шумевший неподалеку ручей… Пока не устал. И не понял, что окончательно заблудился и не знает, в какой стороне находится замок Арама, а в какой — замок вождя.
Уселся на траву, не обратив внимания, что намок до нитки и теперь его трясло от холода или от начинавшейся лихорадки. Дождь закончился. Долгое время Рэми сидел неподвижно и смотрел в воду, в тени водорослей, пытаясь унять разрывавшую голову боль.
Зачем ему все это? Да, с Миром нелегко, но в Кассии его семья, Лия, Арман, мать, в Кассии все знакомо и близко, в то время, как Виссавия для Рэми чужая, непонятная и пугающая.
Ему надо с кем-то поговорить. С кем-то, кто знает больше, с кем-то, с кем не надо притворяться.
— Элан, — тихо позвал он.
Виссавиец будто только ждал зова: зашелестела рядом трава, отделилась от мрака тень, и Элан, низко поклонившись, спросил:
— Да, наследник.
— Садись, — виссавиец безропотно опустился рядом на мокрую траву. — Только один вопрос… убивали ли в Виссавии вождя?
— Да, наследник, — спокойно ответил Элан.
Рэми вздрогнул. Так просто? Он посмотрел в темную, тихо журчащую воду и попросил:
— Расскажи мне.
— Боюсь, я мало что об этом знаю, наследник, — осторожно ответил Элан. — Тебе надо поговорить с хранителем знаний.
Например, с Арамом.
— Ты же знаешь, что я не могу.
— Ты все можешь, — возразил Элан. — Но если тебе угодно упорствовать, пусть будет так. Я очень хорошо знаю одного человека, который все тебе объяснит лучше, чем я. И, если ты прикажешь, даже если просто попросишь, он сохранит твою тайну.
Можем пойти прямо сейчас…
— Сейчас ночь, — резко ответил Рэми. — Нормальные люди в это время спят.
— Хранители знаний всегда были немного ненормальными, — голос Элана почему-то стал мягче и в нем появились странные, немного покровительствующие нотки. Рэми вздохнул. И этот считает его запутавшимся ребенком. Хотя, может быть это как раз и правда.
— Марк часто работает ночами, — продолжил Элан. — Не думаю, что будет против гостей. Тем более, против такого гостя, как ты, Нериан.
Рэми задумался. Не хотелось ему тревожить ночью какого-то неизвестного Марка, но он устал от загадок, от недомолвок… и слова вождя все же попали в цель. Рэми начал сомневаться. А он ненавидел сомнения.
— Идем! — решился Рэми.
Элан поднялся, открыл переход, и пропустил вперед наследника. Вновь мелькнула под ногами пустота, вновь нагрянула и отпрянула бесконечность, рассыпаясь по безоблачному небу звездами, и Рэми оказался у низкого дома, над которым висел прикрытый тонкой тучкой месяц.
Дом спал в предрассветной дымке. Рэми вновь засомневался: стоит ли тревожить людей посреди ночи, как входная дверь открылась, и на пороге появился темный силуэт в свете фонаря, тихо спросивший: