— Богиня дала ей это сделать, — прервал его принц. — Дальше.
— Моя мать оказалась слишком хитрой. Ты же знаешь, что дети-маги часто выдают себя мелочами… она боялась. Потому и начала меня опаивать зельями, чтобы я, как ребенок-рожанин, стал почти нормальным… Я ведь и не знал о своем даре до некоторого времени…
— Дальше.
— Твой дед, отец твоей матери, получил предсказание… что ты скоро умрешь. Чтобы хоть как-то тебе помочь, он тайно послал в Кассию оборотня Бранше. Ты же помнишь моего друга? Совершенно случайно Бранше оказался в моем доме. А оказавшись… позволил моей силе выйти наружу… И как только я начал ею пользоваться, Виссавия вновь нашла меня в Кассии… а потом я встретил тебя.
— И я в первый же вечер разглядел, что ты можешь стать моим телохранителем. Целителем судеб.
— Тем, кто бы мог помочь сумасшедшему вождю. Зная, что я ношу в себе силу целителя судеб, Виссавия разрешила мне стать твоим телохранителем.
— А теперь я ей не нужен… и ты можешь остаться здесь.
— Ошибаешься! — оборвал его Рэми. — Теперь я принадлежу не только Виссавии, но и Радону. А еще… дух целителя судеб оказался не столь и плох. Вчера я вновь его почувствовал… и… на этот раз не сошел с ума. Зато ощутил… их покровительство.
— Их — это кого? — насторожился Миранис.
— Думаешь, только богиня клана вмешивается в наши судьбы?
Нет, Миранис. Ты забыл, что силу мне дала не только она, но и Радон. Раньше меня вела Виссавия, теперь меня ведет верховный бог Кассии. Зачем… я не знаю — я не настолько чувствую богов.
Но я останусь с тобой, и на то воля Виссавии совпадает с моей.
— Но почему?
— Потому что за все надо платить. Если мы, люди, часто забываем о своих долгах, то боги — нет. Мне была дана сила телохранителя, чтобы исцелить вождя, теперь же я что-то должен закончить и для Радона… и лишь тогда я смогу сам решать — куда мне идти и где остаться.
— Я думал, ты ценишь свою свободу.
— Ценю, — подтвердил Рэми. — Но от кого свободу-то? От Виссавии? От Радона? От судьбы? Мир, ты же видишь… я и так много чего намешал в наших жизнях. Мой дар опасен. Без покровительства богов он может нас всех погубить. Потому я вынужден прислушиваться к их шепоту…
— Не понимаю тебя, Рэми…
— Тебе и не надо понимать. Я вернусь с тобой в Кассию и встану рядом против Алкадия.
— Нет, Рэми, — неожиданно воспротивился Миранис. — Я долго думал над всем этим и решил… я верну тебе свободу. Лучше сейчас, пока мы тут. Пока ты — в безопасности…
— Ты не можешь мне ее вернуть. Даже магическая клятва повиновения, не дает тебе права разорвать наших уз. Я — твой телохранитель. Я уйду от тебя только тогда, когда сам захочу.
— Мне сложно с тобой Рэми, — голос Мира отдавал холодом. — И ты это прекрасно понимаешь.
— Понимаю, но ничего не могу поделать.
— А если мы проиграем? Если ты умрешь вместе со мной? Не боишься?
— Я не боюсь смерти.
«Я — боюсь», — подумал Мир и вслух добавил:
— Я принял решение. И это уже приказ, который я могу тебе дать. Я на время ослаблю связывающие нас узы, — глаза телохранителя удивленно расширились. — Ты сменишь маску и станешь на время Арманом и для виссавийцев, и для всех остальных. Арман же поиграет в моего телохранителя. Я хочу отдохнуть от тебя. Пока мы еще в Виссавии, не приближайся ко мне, целитель судеб.
— Почему, Мир?
— Потому что я устал. Это ты у нас — целитель судеб. Я — обычный человек. Я не хочу сейчас слышать ни о Радоне, ни о Виссавии… я ни о чем не хочу слышать! И еще менее я хочу слышать о тебе.
— Мир…
— Ты всего лишь мальчишка, который по глупой шутке получил слишком большую власть. Я устал с тобой возиться. Слышишь? Я надеялся, что ты останешься с вождем и избавишь от ноши…
— Мир?
— Последние три дня держись от меня подальше. Если ты решил вернуться в Кассию и умереть вместе со мной, то я даже не против. Кто я такой, чтобы мешать любимцу богов?
— Мир, что ты несешь?
Принц великолепно сознал, что ранит гордость телохранителя.
Он читал в глазах Рэми недоумение и боль, но был не в силах сдержаться. Почему? Почему этот мальчишка так много знает?
Почему так он в лицо смеется и над страхами Мира, и над его опасениями?
Они думали, что целитель судеб ушел и больше не вернется. А вот он — в глазах Рэми. Под контролем телохранителя.
И Миранис понимает, что это не Рэми с его властью был циничен, а он сам. Потому что боится собственных мыслей.