Лишь флейта в руках очередного музыканта спасала. Лишь ее хрустально-чистая мелодия позволяла рассеяться туману в голове, который был так некстати. Ведь самое важное дело, тревожащее Арама и днем и ночью, сделано не было.
Наследника они еще не нашли.
— Хранители смерти и целители проверили уже почти всех, бесполезно. — Рэн подобно его лучшей подруги, смерти, появился за спиной внезапно. Даже в этой нише от него не спрячешься.
В своих двадцать зим этот хранитель смерти добился очень многого. Пояс его почти достиг по ширине пояса главного хранителя, и не хватало лишь совсем чуть-чуть, чтобы Рэн, несмотря на свою молодость, занял бы место в совете.
Не хватало согласия вождя. Элизар недолюбливал Рэна за его нелюдимость, острый язык и темные, почти лишенные белка глаза.
Вождь говорил, что смотреть в эти глаза все равно, что смотреть в глаза смерти. Ощущения были похожими.
Глаза, удивительные, огромные, были единственным, что казалось в Рэне взрослым и зрелым. На вид он казался тринадцатилетним, не более, задумчивым мальчиком с симпатичными черными кудряшками и полными, редко улыбающимися губами. Если не встречаться с ним взглядом — наивный, милый ребенок. Однако этот ребенок любил смерть, темноту и долгие, непонятные остальным виссавийцам ритуалы с другими хранителями смерти.
— Я бы все же советовал обратить внимание… — взгляд хранителя красноречиво скользнул к балдахину.
— Миранис не может быть наследником Виссавии, — живо ответил Арам, отводя взгляд от Рэна. — Это было бы слишком даже для богов.
— Но ведь есть еще и его телохранители…
— Не сходи с ума. Виссавия бы никогда не позволила привязки между своим наследником и наследником кассийского принца. Тем более, что к телохранителям ты и наши люди даже близко подойти не могут…
— Но есть кое-что очень интересное, — задумчиво протянул Рэн, глядя на Мираниса и застывшие за его спиной фигуры.
— Ты теряешь время, Рэн, а время сейчас дорого. Я позволю тебе подумать над загадкой телохранителей принца, если ты найдешь нам наследника…
— Их слишком много, помеченных дыханием их бога смерти, — вздохнув, Рэн пронзил взглядом веселящихся придворных. — Даже помощь целителей многих из них не спасает. Они так любят своего бога смерти, так к нему стремятся. Или же ему помогают. Они травят себя, потому что устали жить, они травят других, потому что хотят жить лучше. Они рискуют на дуэлях, ломают себе шеи, падая с лестниц или с лошадей. Все время спешат… Зачем и куда?
— Ты опять за свое, — оборвал его Арам.
— Прости. Кассийцы столь интересный народ. Надо будет выбраться как-нибудь за границы клана вместе с целителями.
— Поговорим об этом позднее…
— Ты тоже спешишь…
Арам почувствовал головную боль.
— Вождь начинает терять терпение. Ты знаешь, что от тебя требуется, так будь добр…
— Мы проверили уже почти всех, — перешел, наконец-то, к делу Рэн. — А сейчас я бы хотел заняться этим…
Рэн показал взглядом на светловолосого, стройного кассийца, стоявшего у колонны рядом с хорошенькой арханой.
— Арман…
— Мне показалось, или я почувствовал в твоем голосе больше презрения, чем обычно…
— Он спит с женой собственного брата.
— А тебе какое дело?
— Мне жаль целителя судеб, — ответил Арам. — Он будет страдать и из-за брата, и из-за своей женщины.
— Тебе жаль кассийца? — зло усмехнулся Рэн. — Не поверю.
— Эррэмиэль очень своеобразный человек… — задумчиво ответил Арам. — Его слова… попадают душу… а он этого даже не замечает. Никогда не видел столь сильного дара… и никогда не… Однако, продолжай проверять. И не теряй времени на Армана.
Не думаю, что наш наследник так низок, чтобы наставлять рога собственному брату. Арман вскоре умрет? Я даже рад.
— Как скажешь советник, — Рэн поклонился Араму, а сам уже посылал приказ ожидавшему брату: «Приглядись к этому светловолосому оборотню… проверь Армана».
Улыбаясь, он сбежал по лестнице, погружаясь в толпу кассийских придворных… их неосознанная жажда смерти его забавляла. Он любил таких… рисковых.
Но в то же время он мечтал поскорее вернуться в свой замок, в полумрак, тишину и шорох послушных страниц под пальцами. В те книги не осмеливались заглянуть ни хранители дара, ни хранители знаний. Они боялись. Рэн? Рэн любил вкус опасности. И не любил, когда его отвлекали. Потому и надеялся найти наследника как можно скорее. И не собирался слушать возражения Арама, что «наследник не мог».