— В силах ли мы что-то сделать?
— Ты же знаешь, что нет, — ответил тогда хранитель. — Знаешь, что как бы мы не старались предотвратить смерть, она придет. И к Миранису, и к…
— Я помню!
Элизар еще долго потом сомневался, сказать ли Миранису правду, и только гораздо позднее понял — Миранис о ней знает. И больше болит душа у наследного принца не за себя, а за его телохранителей.
Элизар его понимал и радовался, что вождь Виссавии уходит один. Очень сложно смириться с близкой смертью, но еще сложнее узнать, что за грань ты заберешь и лучших друзей.
А телохранители были очень близкими друзьями наследного принца. Что же… друзья это тоже подарок богов. У Элизара их не было. Были подчиненные, советники, были послушные воле виссавийцы, но друзья? Те, что могли в лицо сказать неприятную правду? Одернуть, когда это было необходимо? Только брат, старшие сестры, но все они уже ждали Элизара за гранью.
— Есть еще кое-что, мой вождь, — продолжил тогда хранитель смерти. — Над его телохранителями я тоже видел облако, но… слабое. Они еще могут выжить, для них есть надежда, тогда как принц…
Помнится, вождь оборвал доклад хранителя. Есть вещи, в которые он может и должен вмешаться, есть и другие… Дела Кассии, наследного принца и телохранителей его не касаются. Не должны касаться. У него так много собственных хлопот.
Например, наследник, что ожидает в покоях Арама. Остальное неважно.
По знаку вождя взметнулись облачка пыли под босыми ногами танцовщиц. Прощальный подарок виссавийцев гостям. Отразили солнечный свет браслеты, послышалась негромкая музыка. Стройные тела танцовщиц приковывали к себе взгляды арханов, их изящные движения ласкали взоры девушек из свиты Калинки, и один за другим исчезали гости в кляксе перехода.
Прошли мимо вождя и Дериан с Рэном. Элизар усмехнулся про себя. Он не ошибся в выборе. Внимательный целитель отлично играл архана, его наряд был идеален до последней черточки, а сам он преисполнен гордости, столь отличающей от других золотоволосого оборотня.
Метнулся к Арману слегка удивленный взгляд Рины, и Элизару стало жаль сестру. Рина несомненно будет страдать, ведь любит наследник не ее, а светловолосую Аланну, которая вошла в переход вместе с девушками из свиты Калинки.
— Не смей ее трогать, — приказал вчера вождь, когда Дериан, уже принявший облик златоволосого оборотня, улегся в кровать рядом с невестой целителя судеб. — Скорее всего, она очень важна для наследника.
— Я понимаю, — кивнул тогда Дериан.
Элизар усмехнулся… скорее всего… в том-то и беда, что они ничего не знают об Армане. Только их ли в том вина?
Рина горестно вздохнула, когда Дериан скрылся в переходе.
Элизар, поддавшись порыву, сжал ее ладонь, поддерживая. Сестра вздрогнула, но руки не вырвала, улыбнулась слабо и ответила вдруг на пожатие.
В их семье больно уж любят этих светловолосых оборотней. Вот и Астрид вышла за такого. И чем это закончилось? Слава Виссавии, Рина все же иная. Она не стремится в Кассию, не хочет уходить из клана, бороться за своего красавчика. А ведь любит. А ведь если бы только захотела…
Элизар не смог бы ее остановить. Силой бы не захотел, по-доброму — она бы не послушалась. Рина ведь его, сказать по правде, даже ненавидит. Собственного брата. Но стоит ли удивляться? Гордые женщины Виссавии, тем более из рода вождя не терпят плетки.
«И у меня нет времени, чтобы ее убедить… Целитель судеб меня изменил…»
Изменил ли?
Или просто позволил на время прийти в себя?
Элизар не знал и вздохнул с облегчением, когда в переходе исчез последний из гостей. Все вернулось на круги своя. Только терзало где-то глубоко внутри неясное предчувствие, будто Элизар что-то делал не так, но и сам не мог понять что.
Спустя мгновение вождь вошел в затемненную спальню, где на широкой кровати под тяжелым, расшитым звездами балдахином спал наследник.
— Как ты и приказывал, вождь, — доложил Арам. — Никто не входил в мои покои. Никто и понятия не имеет, что он остался в Виссавии.
Вождь не слушал. Он сел на кровать, приглядевшись к своему пленнику. Арман принял свой настоящий облик, но его запястьях все так же поблескивали в полумраке синим татуировки, напоминая… он все же кассиец. Не просто кассиец, а высокорожденный, архан. Потом-то и не хотел смириться со своим положением, потому-то и был так горд: как и все они, знал себе цену. Как и все они, выращен быть господином.
А ведь и в самом деле похож на Элизара… не только внешне, но и внутренне. И думает так же, и раздражается из-за того же.