— Щенок, — прошипел толстяк, замахиваясь на Рэна.
— Я бы этого не делал, — тихо ответил хранитель смерти. Он схватил толстую шею мужчины, и прошептал:
— Лицезрей свою смерть, тварь! И свою будущую жизнь!
Рэн понятия не имел, что там толстяк увидел, но увиденное любителю мальчиков явно не понравилось. Трясясь, как осиновый лист, толстяк вдруг сполз в ногам виссавийца. Его вырвало. Рэн слегка подвинулся, как раз настолько, чтобы на его идеально чистые сапоги не попали брызги рвоты, и, сделав невинные глазки, громко сказал:
— Ой! Дяде плохо!
Он перешагнул через толстяка и обвел взглядом зал. Нужный Рэну человек нашелся сразу: в таверне был только один оборотень.
Он сидел в самом углу залы, у стенки, на которой была повешена какая-то мазня, наверняка выдаваемая хозяином таверны за картину, и задумчиво попивал теплое с пряностями вино. Светлые, цвета спелой соломы, волосы, округлое лицо, такая же округлая фигура, простоватый с виду взгляд. И не скажешь ведь, что ларийский шпион.
Рэн присел за столик к другу Арама и, к удивлению хозяина, потребовал кружку молока.
— Соплякам пора уж в кроватку, — сказал хозяин.
— Он со мной, — осадил его оборотень.
— Коль с тобой, так попроси вести его потише. А то сдается мне, что твой приятель из тех, от кого дохода нету, а неприятностей полный карман.
Рэн не стал пугать хозяина своим знаменитым взглядом. Он сунул руку в карман и, достав золотую монету, дал трактирщику:
— Я буду хорошим и очень полезным мальчиком, обещаю.
Рэн попытался мимо улыбнуться. Но в улыбке его не было необходимости — монеты вполне хватило.
— Как изволите, — немедленно расцвел хозяин, сменив гнев на милость.
— Не раскидывай понапрасну деньгами, — помрачнел Бранше. — И не делай глупостей. Тебе игры, а мне тут еще жить.
— Да какие глупости, — ответил Рэн. — Ну осадил любителя красивых мальчиков, так тебе, неужто, его жалко?
— Этот любитель хорошеньких мальчиков — сыночек местного купца. Очень богатого и влиятельного торгаша. Однако, ты не за этим пришел, не так ли? Мне завтра работать, а я и так тебя прождал достаточно долго, так что давай быстрее закончим. Чего от меня хотят виссавийцы?
Рэн достал из-за плаща увесистый мешочек и, убедившись, что на них никто не смотрит, передал его под столом Бранше.
— Ого! — удивился оборотень. — И ты с этим по улицам ходишь?
— Ты же убедился уже, что меня не так легко ограбить, — усмехнулся Рэн.
— За эти деньги можно дом купить. И убить почти любого… так чего же хотят от меня виссавийцы?
— От тебя — ничего. От цеха наемников.
— Почему Арам сам не попросит? — удивился вновь Бранше.
— А зачем просить, если можно заплатить? — холодно ответил Рэн. — Мы не любим оставаться в долгу без причины, и ты об этом должен знать.
— Хорошо… чего вы хотите? — смирился Бранше, пряча мешочек.
— Всего лишь немного сведений.
— Что это за сведения, если стоят так дорого? — нахмурился Бранше.
— Мы хотим знать все о главе Северного рода, и как можно быстрее.
— Армане? — еще больше удивился Бранше. — Но зачем вам Арман? Я бы не удивился, если бы спрашивали о Рэми… но Арман?
— Рэми это целитель судеб? — насторожился Рэн. — Какое отношение Эррэмиэль имеет к Виссавии?
— Никакого! — отрезал Бранше, но Рэн понял, что оборотень врет. А если врет, но Рэн должен знать почему, и разговор обещает быть интересным.
— Значит, ты знаешь Армана? — тихо спросил он.
— Знаю.
— Опиши его…
— Светловолосый, тонкое лицо, высокий…
— Но он таким был не всегда?
Бранше удивился еще больше.
— Не понимаю… — прошептал он.
— И не надо, — ответил Рэн. — А еще — он очень сильный маг, не так ли? Целитель.
— Арман? — засмеялся Бранше. — Я люблю старшого, но особым магическим даром он никогда не выделялся… тем более, даром целителя. Вот его брат…
— Опять ты о брате… как давно живет Арман в этом городе?
— С десяток лет…
— Десяток лет носит магическую маску и слабый маг? — усмехнулся Рэн. — Так не бывает.
— Какая маска?
Рэн все не как не мог сообразить — оборотень с ним играет или действительно не понимает о чем речь?
— Арман ведь темноволосый, не так ли? — не спуская пронзительного взгляда с Бранше, продолжил задавать вопросы Рэн.