Душа Рэми тянулась к ожидающему где-то вдалеке принцу, томилась и обливалась кровью, чувствуя недоброе, и Рэми хотел сейчас только одного — оказаться рядом с принцем.
Арис опустился на широкий балкон, и Рэми спрыгнул со спины пегаса, вбежав через узкую дверь в небольшой, заставленный шкафами с книгами кабинет. Сидевший за столом и просматривающий бумаги Элизар вздрогнул, Арам поклонился Рэми и отошел в сторону, уступая ему дорогу. Рэми решительно подошел к столу, сметая с него бумаги и угрожающе навис над дядей.
— Ты что-то хотел мне сказать? — спросил вождь. — Но пока я тебе не разрешил говорить. А на твои глупости, прости, у меня сейчас времени нет.
— Я хотел сказать, чтобы ты образумился, Элизар, — прошипел Рэми.
— Гм… — слабо улыбнулся вождь. — Вижу, что ты сильнее, чем я думал.
— Достаточно силен, чтобы пробить брешь в щите Виссавии, — ответил Рэми. — А так же чтобы не позволить тебе вновь меня оглушить. Но так складывается, что мне нужны сейчас все мои силы. Так что будь добр, прикажи своим цепным псам меня выпустить.
— Думаешь, ты уйдешь отсюда так легко?
— Я ведь важен для тебя? — тихо спросил Рэми.
— Еще как важен, мой мальчик, — серьезно ответил Элизар.
— Тогда открой глаза и посмотри на это!
Рэми позволил татуировке телохранителя вспыхнуть ярким сиянием. Элизар заметно побледнел.
— Целитель судеб… вот как ты до меня добрался… вот почему она позволила тебе меня почти убить…
— Мой принц сейчас умирает, Элизар. И если я останусь здесь, ты знаешь, что будет… Выпусти меня! Сейчас! Дай мне выжить!
Арам очнулся быстрее своего вождя:
— Иди, телохранитель, — сказал он, открывая темное жерло перехода.
— Нет! — вскричал вождь, поднимаясь, но Рэми уже его не слушал. Он бежал к Миранису.
Оттолкнув стоявшего на дороге Арама, телохранитель, не снижая темпа, впрыгнул в холод перехода и вылетел с другой стороны, попав в хаос. На миг он ослеп и оглох, не понимая, где он и что с ним.
— Берегись, Рэми! — кто-то толкнул его в грудь, опрокидывая на холодный пол, и навалился сверху, заливая лицо и шею горячей кровью. Раньше, чем Рэми узнал своего спасителя, он понял, что тот мертв. Чувствуя, как поднимается внутри волна гнева, Рэми решительно столкнул с себя Гаарса и, поспешно поднявшись, на этот раз безошибочно нашел в темноте и хаосе фигуру своего врага.
— Что такое, целитель судеб? — усмехнулся Алкадий. — У тебя так много друзей, неужели тебе жалко одного для такого врага, как я?
— Не льсти себе, упырь, — прошипел Рэми, наклоняясь к лежавшему у его ног Кадму.
Мертв. Торчащие кости позвоночника, неестественная поза, вонзившийся в его спину меч. Рэми плавным движением, не спуская взгляда с Алкадия, вытянул клинок из тела друга. Огляделся.
Тисмен лежит у колоны. Не движется, судя по ауре — еще жив, но недолго. Арман в обличие зверя, тяжело ранен, но тоже пока дышит. Лерин без сознания. Лия, воспользовавшись передышкой, подбежала к слабевшему Миранису и спряталась под окружавшим принца щитом. Умница. Кто держит над Миранисом щит, Рэми понятия не имел. Он знал только одно — он не имеет права дать Алкадию победить.
— Я уже и не надеялся, что ты придешь. Но я рад… рад, что ты не успел освободиться от наследного принца Кассии и спрятаться в Виссавии.
Рэми не отвечал. Он готовился к драке, и тело его вспоминало тренировки, которыми мучили его когда-то в приграничье, уроки жесткого, неумолимого Виреса и дружеские поединки с братом.
Проснулся, поднял голову где-то внутри целитель судеб.
Улыбнулся широко, заразил Рэми азартом драки. Древнего духа все происходящее забавляло. И он попросил, даже не потребовал, хозяина тела дать и ему вмешаться в битву.
— Пусть будет так, — разрешил ему Рэми.
Готовое к борьбе тело наполнила невесть откуда взявшаяся волна силы. На миг прожгло болью лоб: активизировалась татуировка телохранителя.
— Однажды ты пожалеешь о каждом слове, что прозвучало в этом зале, — сам не понимая зачем, сказал Рэми. — Однажды приползешь ко мне на коленях, моля о прощении. И попросишь у меня смерти…
Получишь ее. Я буду милостивым…
— Умрешь, мальчишка! — взбесился Алкадий.
Рэми остался спокоен. Он заранее знал, что ему будет нелегко, знал, что гнев его только ослабит, и, как его и учили когда-то, доверился своему телу и своему дару. А тело легко отвечало ударом на удар. Свистела в воздухе сталь, встречаясь со сталью. Искрился щит, отражая чужую магию, и летели заклятия в сторону Алкадия.