Рэми не возражал. Он знал, что в Виссавии ни с Миранисом, ни с его телохранителями, ни с Арманом ничего не случится. А теперь ему надо было проститься с умершим другом.
— Мне очень жаль, Рэми, — положил ему руку на плечо неведомо откуда взявшийся Бранше. — Мне действительно жаль.
— Наследник, если ты позволишь, я облегчу переход души твоего друга за грань… — тихо сказал незнакомый голос.
Рэми недоуменно посмотрел на склонившегося перед ним юношу в черных одеждах. А ведь именно этот человек держал щит над Миранисом, когда Рэми не было рядом с принцем. И ведь хранитель смерти устал, видно, что устал, а предлагает провести сложный ритуал, который требует очень много сил.
— Какое тебе дело до моего друга?
— Твоя боль это моя боль, Рэми, — спокойно ответил тот.
И Рэми ему вдруг поверил.
— Спасибо…
— … Рэн, — правильно понял виссавиец.
В отверстие в обвалившемся потолке храма вдруг проник первый солнечный луч. Наступило утро.
Глава 4. Наследник
Ритуал выжрал Рэна до дна. Он впервые сам вел душу за грань, при этом вел душу убийцу и наемника. Такому бы, по-хорошему, еще бродить по тьме много зим, прежде чем заслужить покой. Но Гаарс спас наследника, а этого Рэн забыть не мог. Такое надо отплатить.
Хранитель смерти с трудом вынырнул из транса. Он стоял на вершине обсидиановой пирамиды в три человеческих роста высотой.
Небольшое сооружение удобно устроилось среди уложенной каменными плитами площадки. От города место погребения отделял высокий забор, густо увитый вечно-зеленым и колючим ежевичником.
И холодно. Очень холодно. В этой Кассии всегда было слишком холодно.
Рэн стоял в главах обсидианового ложа, бока которого были густо изрезаны древними рунами. Церемония уже закончилось, и синий огонь магии уже почти сжег лежавшее на ложе тело Гаарса.
Чуть поодаль собралась семья умершего. И среди них — Нериан, одаривший Рэна благодарным взглядом.
Хранитель смерти с трудом удержался, чтобы не свалиться на черный, холодный камень. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя столь слабым.
Помимо Рэми и его молчаливого друга-оборотня на погребении были мальчик лет девяти со светлыми, вьющимися волосами и две женщины: одна полная, но с виду мягкая и воздушная, как привозимые матерью из Ларии сдобные булочки, вторая высохшая и неприятная, как древесная коряга. Булочка все время отирала со щек бегущие слезы и прижимала к себе с ужасом таращащегося на хранителя смерти мальчишку, а худая сжимала до скрипа зубы, окидывая то и дело наследника неприязненным взглядом.
Винила. Но вслух не сказала ни слова, и даже, когда церемония закончилась и оставшийся после сожжения пепел отдали во власть ветра, подошла к Нериану, молча обняла его за плечи, поцеловала в щеку, и направилась прочь от ложа смерти.
Вниз они спускались в полном молчании. Рэн устал, да и не знал, что говорить, наследник не пытался начать разговор, и лишь возле ожидавшей их за воротами кареты, кинул женщинам:
— Я провожу вас.
— Спасибо тебе, мой мальчик, — прошептала сквозь слезы «булочка». — Ты и так сделал многое, а теперь ты должен возвращаться в замок и в свой мир.
— Но…
— Не вини себя, — она ласково погладила наследника по щеке.
— Мой брат был наемником. А наемники долго не живут, ты же знаешь. Это все равно бы случилось, сегодня, завтра… но случилось. А теперь возвращайся в свой мир арханов, к которому ты на самом деле принадлежишь.
— Варина, если тебе нужна будет помощь…
— Через луну в столицу вернется мой младший брат. Он хороший человек, он встанет во главе рода…
— И тоже наемник.
Варина слабо улыбнулась:
— Ты телохранитель сына повелителя, тебе подчиняется дозор, ты же знаешь, я не могу ответить на твой вопрос. А теперь иди. И не забывай о нас, мой мальчик.
— Ты же знаешь, что я никогда не забуду, — слабо улыбнулся Рэми.
Он отошел от кареты и подал знак извозчику. Рослый мужчина прикрикнул на лошадей, породистые животные тронулись с места, разбивая острыми копытами грязь на еще не высохшей после вчерашнего дождя дороге.
Когда карета свернула за угол серого, низкого здания, Рэми оглянулся на Эллиса, что подвел к ним двух каурых, симпатичных лошадок.
— Можешь возвращаться домой, Рэн, — сказал Нериан, глядя на хранителя смерти опустошенным взглядом и поглаживая морду лошади затянутой в черный бархат ладонью.
— А ты?
— А я… я пойду собственной дорогой, — увильнул от прямого ответа Нериан.