— Но, вождь, необученный целитель…
— Лучше, чем никакой. Подними также стариков-целителей, которые ушли на отдых, и учеников. Запрети опытным исцелять глупую простуды, да царапины, с которыми справится любой мальчишка. Пусть берегут силы на что-то большее, а мелочи оставят ученикам и молодым хранителям. И пусть берут с собой учеников за пределы Виссавии. Там они быстрее обретут нужное нам мастерство.
— Да, мой вождь.
— Ступай. Отдашь свой дар Араму и отдохнешь. Нас всех ждет много работы.
Глава 6. Слепота
Рэми сидел в кресле с закрытыми глазами и задумчиво перебирал пальцами длинную шерсть Рыка. Барс, до этого сидевший неподвижно, вдруг заворочался в ногах хозяина и лизнул руку Рэми влажным языком.
— Что, дружок? — тихо прошептал телохранитель. — Хочешь выйти? Позвать Эллиса?
Рык положил голову хозяину на колени, и Рэми погладил его пушистую морду, стараясь удержать клубящееся в глубине души беспокойство. Он хотел верить, что все это временно. Что сейчас он откроет глаза и…
Он медленно поднял веки и вздохнул. Короткий отдых не помог, все осталось по-прежнему. Он видел меняющееся каждый миг разноцветное сияние вокруг барса, зеленоватый ореол кокона целительной магии на кровати, и неясные, сероватые очертания предметов. Остальное поглотила темнота, вязкая и безжизненная.
— Рэми… — позвал с кровати слабый голос брата.
— Я здесь, Арман.
Рэми мягко оттолкнул Рыка и подошел к кровати. Он знал, что этого не стоило делать, что брат может обо всем догадаться, но не мог удержать жгучего желания оказаться теперь ближе к Арману.
К единственному человеку в этом замке, который сейчас способен понять. Но не способен помочь, увы.
Рэми сел на краю кровати, слабо улыбнулся и сжал ладонь брата. Здесь пряный аромат магии был гораздо сильнее и слегка кружил голову. Зеленый кокон, окутавший Армана, почуял еще одного нуждающегося в исцелении человека и, подобно живому существу, начал ластиться к ладоням мага, пытаясь и его окутать мягким одеялом успокаивающей силы. Рэми слегка напрягся, и кокон послушно забыл о телохранителе, вновь сосредоточившись на Армане.
— Боги, как я рад, что ты жив, — выдавил вдруг Рэми, касаясь лба брата. Горячка, еще недавно сжирающая Армана, уже почти спала, но Рэми чувствовал, что брат все еще очень слаб. А, значит, тревожить его нельзя. И говорить ему ничего нельзя.
Однако, несмотря на телесную немощность, брат все равно был излишне наблюдательным:
— Ты ранен?
Вопрос удивил Рэми и слегка встревожил.
— Нет, — вновь попытался улыбнуться телохранитель. — С чего это мне быть раненым? Меня там и не было почти… я пришел слишком поздно… прости.
— Тогда почему ты так бледен? — не спешил успокаиваться Арман. — Почему на меня не смотришь? Раньше, помнится, от твоего взгляда некуда было деться, а теперь глаза твои безжизненны…
Посмотри на меня…
— Арман…
Рэми услышал, как за его спиной скрипнула дверь, и украдкой вздохнул с облегчением. Кто-то третий лишил его необходимости отвечать на каверзные вопросы брата и отложил неприятный разговор. Пусть даже этот кто-то третий и оказался виссавийцем, которых именно теперь Рэми видеть было неприятно.
Пальцы Армана сжали ладонь, подбадривая. Рэми вздрогнул.
Брат только очнулся после почти убившего его ранения, а все еще продолжает опекать безрассудного братишку. Обычно Рэми бы возмутился и даже бы, наверное, обиделся, но теперь ему так нужна была чья-нибудь поддержка. Хотя бы на мгновение, а не оставаться наедине с этой проклятой темнотой.
Рэми не знал, когда он ослеп окончательно. Он помнил, как вместе с Виресом вошел в затемненные покои принца, как увидел неподвижного Мираниса на кровати. Помнил, но уже смутно, сложный ритуал возвращения Тисмена и Кадма из-за грани. От Рэми и не требовалось ничего: нить заклинаний плел Вирес. Рэми же, у которого учитель черпал и черпал нужные для ритуала силы, чувствовал себя беспомощным и глупым. Он только тогда понял, что никто и никогда его всерьез не считал телохранителем принца, что никто и никогда не обучал его таким вот ритуалам, а все обучение сводилось… Рэми сглотнул, чувствуя себя преданным. Вирес скорее обучал принца, что станет повелителем, а вовсе не телохранителя Мираниса. Боги, они уже тогда хотели его отдать клану. Уже тогда приняли решение за него.
Но вскоре обида угасла, сменившись усталостью. Рэми впервые присутствовал на ритуале возвращения телохранителя из-за грани, и впервые с замиранием сердца слышал холодный вопрос Виреса — хочет ли Миранис отпустить своего телохранителя за грань. Даже в бреду принц ответил нет, и на душе Рэми потеплело. А когда умолкли в спальне звуки последнего заклинания, Рэми с облегчением опустился на стул, и тут перед глазами мигнуло. Раз, второй, и телохранитель вдруг оказался в темноте… Бродил он в этой темноте и до сих пор.